жестокость.
Настоящее развлечение - это победить
разумом инстинкты животного,
а вовсе не подобраться поближе
для того, чтобы выстрелить.
- Ваши речи восхищают меня,
Торндайк.
Но эта мягкость Вашего характера
в отношении первичной цели
огнестрельного оружия
выдаёт не только Вашу личную слабость,
но и упадок всей вашей расы.
Да, Вы - символ английской расы.
- Я начинаю думать,
что Вы - символ вашей.
- Мы, нацисты, дали нашим людям
новую жизнь, новую энергию
через возврат к исходным ценностям.
- Таким, как варварские казни?
- Строя новое, мы не боимся
уничтожать старое.
- Да поможет вам Бог.
Мне жаль Вас.
- А мне жаль Вас, Торндайк.
Вас  и ваш мир.
- Хайль Гитлер!
- Хайль Гитлер!
Хайль Гитлер!
Вы покинете Германию свободным человеком.
Вы вернётесь домой, к своим друзьям,
несмотря на то, что Вы сделали.
- На каких условиях?
- Ваша подпись здесь.
Позже это будет засвидетельствовано
шефом секретной полиции
и другими официальными лицами.
- И что же это?
Прощальная записка самоубийцы?
- Это признание в том, что
29 июля 1939 года...
Вы пытались убить нашего фюрера...
И что Вы пошли на это преступление
с одобрения вашего правительства.
- Я - что?...
- Что Вы были наняты
Британским правительством.
- Неужели Вы всерьёз рассчитываете,
что я подпишу эту ложь?
- Вы настаиваете на том, что
не собирались стрелять?
- Конечно!
Я же говорил, это спортивный азарт!
- Тогда почему Вы не отложили винтовку?
- Эмм...
Я спрашивал себя об этом.
И я думаю, что это
было бы неспортивно,
непохоже на игру, на охоту.
- Ничто не выдаёт лицемерие англичан больше,
чем это "неспортивно".
Каждый играет, чтобы выиграть, Торндайк!
- Чепуха.
Я и не ждал, что Вы поймёте.
Даже спуская курок
незаряженного оружия...
это как мошенничество с самим собой.
- Это... это как бы ничего не доказывает. Понимаете?
- Естественно.
- Заряженная винтовка
с моим пальцем на курке...
И есть только моя воля,
моя совесть цивилизованного человека --
между мной и уничтожением
вашего маленького Цезаря.
- Торндайк!
- Я не оскорбляю, но как бы Вы назвали
человека, который играет в Бога
и жаждет, чтобы все ходили вокруг
со словами: "Хайль Гитлер!"?
- Торндайк, я Вас предупреждаю!
- О, нет, благодарю.
О...
- Последний раз спрашиваю.
Вы подпишете документ?
Вы не в том положении,
чтобы отказываться.
- Решать ведь мне, не так ли?
- Вы думаете, это так легко -
перечеркнуть свою жизнь?
Да, решать Вам.
Но... как Вы переносите боль?
Если не хотите слушать меня,
Вам придётся говорить с этими людьми.
Я бы уберёг Вас от их методов.
Отлично.
Скажите Его Светлости, что посол
Германии желает говорить с ним.
Конечно, он там, сэр,
всё это время.
Посол Германии
у телефона, милорд.
- Что?
Неужели даже в собственном доме,
в полночь, нельзя мне не мешать?
- Я сказал ему, что проверю,
не спите ли Вы ещё, милорд.
- Ох, хорошо, хорошо.
Алло, алло.
Да, говорит Рисборо. Добрый вечер,
Ваше Превосходительство.
Это удовольствие, я уверяю Вас.
- До меня дошли слухи, что капитан Торндайк
находится в нашей стране.
- Уверяю, я не в курсе,
Ваше Превосходительство.
Вы связались с его клубом?
- Я намерен телеграфировать
друзьям в Берлин и убедиться,
что о нём позаботились.
Мы не можем пренебрегать
членами семьи Вашей Светлости.
- Это очень любезно,
Ваше Превосходительство.
Но, думаю, Вы ошибаетесь.
Я не видел его уже несколько недель.
Спортсмен, как Вы знаете.
Постоянно мчится на край земли,
чтобы половить рыбу или
что-нибудь в этом же роде.
Я уверен, что он не на Континенте.
Возможно, на своем ранчо в Канаде.
Он там проводит много времени.
Не за что. Не за что.
Ну что Вы.
Большое удовольствие, уверяю Вас.
- Этот человек глуп,
но абсолютно честен.
Гестапо - это сборище...
Отправьте сообщение в Бертесгаден.
- Да, сэр.
- Я вынужден усомниться
в оперативности...
агента гестапо,
который утверждает,
что задержал Торндайка.
После моего разговора
с лордом Рисборо
я убежден, что вашим задержанным
не