в агентстве
стильную гувернантку.
Если стиль измеряется весом багажа,
она - сама стильность.
Тепло. Юг. Какой запах.
Чувствуете жару?
Зачем вы набили чемоданы камнями?
- Элен!
- Барбара!
- Пьер, моя сестра - Элен.
- Добрый день.
- Муж Элен -Жан-Рене.
- Мсье.
- Очень рад.
- И Анна-Франсуаза, Жанна-Софи...
Пьер-Эммануэль, Шарль-Эдуар,
Марк-Антуан, и Мари-Одиль.
Ждем вас на чашку чая.
- Всенепременно.
- Мы ждем.
До скорого.
- Шестеро детей...
- Верующие люди.
И все в очках.
Две кровати: для Джека и Артура.
Мари будет в восторге.
Отличная спальня.
Откуда эти изразцы? Прекрасный дом.
Милая, ты лучше всех. Адом еще лучше.
Спасибо, милый.
Внимание! Прежде чем разойтись по комнатам,
поможем Жюли. Каждый берет по чемодану.
- Благодарю. Извините.
- Нет проблем.
Они... тяжелые.
Спасибо, Мари.
- Пустяки.
- Еще два.
- Жюли, у вас 15 минут, затем - в магазин.
- В магазин, о да.
Черт... забыть плавки! Проклятье. Идиот!
- Всё хуже и хуже.
- И в Версале не спокойно.
Уличная преступность в Версале?
Пока нет, слава Богу.
В Версале еще спокойно.
- Но сколько нам осталось?
- Это... вопрос воспитания.
Ах, это насилие невыносимо, это
так тяжело, невыносимо.
Я даже в паре на велосипеде катаюсь
с газовым баллончиком.
- Проблема в головах.
- Я задыхаюсь, задыхаюсь.
- Всему есть предел.
- Это нетерпимо.
- Есть предел... и мы... и мы...
- Никакой безопасности.
- Так точно.
- Нет... нет сил.
Всё хуже и хуже, я чувствую.
В собственном доме. Я чувствую.
Стиральные машины выбрасывают из окон.
Дети, прекратите!
Чтоб я вас больше не слышала!
Мама, Марк-Антуан стащил мою игрушку
и заперся в туалете!
- Мари-Одиль, ступайте в комнату.
- А я сломаю ему радио! Ненавижу!
- Мари-Одиль, сейчас же успокойтесь!!!
- Дети, хватит!!!
Ах, дети. Вы ведь понимаете.
У вас ведь есть дети?
Дочь. То есть, она не от меня.
Но это не важно, потому что...
- Живете с ее матерью?
- Нет, с отцом.
Сто лет. В смысле, я не живу с отцом,
но малышка перебралась к нам так давно.
В общем, нас там трое, все холостяки...
- Я не совсем понял.
- Жан-Рене, это восстановленная семья.
Нет, нет, не восстановленная.
Потому что ее никогда и не было.
Поэтому нечего было восстанавливать.
Милый, ты запутался.
- Чудесный фильм.
- Милый.
- Чудесный фильм.
- Милый.
Актеры... постановка,
сценарий - чудесные!
- Очень милые.
- Что дальше?
- Как скажешь.
- Хочу есть.
- Жак. Я опоздала?
- Нет, нет, что ты, что ты.
Заседание затянулось.
Хороший ресторан?
Так эта девица... самое смешное, что
ничего у них не вышло...
она... везде... и всё так быстро, что... в
общем, это жизнь!
Всю жизнь в Париже, Нью-Йорке, а летать она
боялась, что поделать... да ты ее знаешь!
Ты же помнишь Изабель! Она боялась
летать. Как вкусно. А ты что не ешь?
Ем, ем. Извини, я сейчас.
Как хочется спать.
До чего хочется спать.
Господи, если ты есть, дай мне две
минуты сна, пока не принесли счет. Умоляю!
Секунду, прослушаю автоответчик.
Располагайся.
- Мерзавка.
- Кто?
Домработница. Сказала же ей: протри стекла.
Смотри: ничего не сделала.
А меня от этого просто... трясет.
- Поднимешься?
- Только не сегодня. Мне завтра в 6 вставать.
Но завтра вечером - обещаю.
Похолодало.
- Я поднимусь?
- Я бы рада, но...
- Что?
- Должна тебе признаться.
- Да?
- Я тоже глубоко верующая.
И что? Бог не против.
Мне надо разобраться... серьезно ли это
у нас. Я хочу понять, как ты живешь.
Твоя дочь... мужчины, с которыми
ты живешь... я так волнуюсь.
- Не купаешься?
- Холодно. А ты?
А мне не нравится свет.
- Какой вечер!
- О да, какой вечер.
- Как Зузу?
- Это что-то. Безумие. Я выжат, как лимон.
- Я тоже.
- Никак не выйдете из этого возраста?
- Какого?
- Знаю я твою Зузу.
Ты с ней каждый раз засыпаешь. И
сбегаешь до того, как переспишь.
- Правда.
- Что, правда?!
Сам-то полгода пытаешься
оприходовать свой абажур.
- Какой абажур?
- Барбару. Святошу, жердь.
О ком ты? Говори яснее, ничего не понятно.
Твою Барбару,