заведения.
На детей, которые могут стать учеными
и вершителями будущего.
Я знаю, это звучит бессердечно, не так ли?
Но я в это верю.
Очевидно, доктор Ломбарди, что вы верите
всему, что читаете в газетах.
Нам надо возвращаться в Капитолий, Эрни.
Представьте мне насколько можно больше
документов по вашему бюджету, мистер Гудман.
С удовольствием.
Знаете, я хочу вам сказать одну вещь.
Я хочу сказать, что считаю замечательным,
что вы так преданны этим детям.
Здесь нет ничего замечательного,
мистер Холланд. Я люблю свою работу.
Вот почему я ее делаю. Самая необычная
причина в наши дни для любой работы.
Я люблю свою работу. Спасибо, что пришли.
Мистер Гудман, я бы хотел
еще раз всё осмотреть.
Я пойду с вами.
- Спасибо, доктор Кларк.
- Спасибо вам.
- Мне всё очень понравилось.
- Хорошо.
Я бы хотел показать вам механическую
мастерскую, где работают старшие мальчики.
Мисс Гамильтон.
Да, мисс Хансен.
- Меня не будет весь день. Мисс Хансен.
- Хорошо, мисс Гамильтон.
Я сегодня переехала в корпус Б.
Мне хотелось бы знать, почему.
Садитесь, мисс Хансен. Куда хотите.
Существует ловушка, в которую
можно легко попасться.
Слишком привязаться к одному ребенку.
Опасность в том, что
другие дети это чувствуют
и чувствуют себя отвергнутыми.
Есть еще большая опасность. Опасность
для самого Рубена.
Знаете, мисс Хансен,
я часто думал, что если бы у меня был
умственно отсталый ребенок,
я бы предпочел, чтобы он был очень сильно
отсталый, нежели был таким, как Рубен.
Дети, подобные Рубену - пограничный случай.
Они похожи на других детей, и это
наша худшая проблема.
Потому что они больше других осознают,
что их отвергли.
Его родители осознали, что он умственно
отсталый очень, очень поздно.
Они позволили ему играть с обычными детьми.
Он ходил в детский сад.
Можете представить, какой опыт
такой мальчик, как Рубен,
получил от пребывания в детском саду.
Потом родители решили сделать совсем другое.
Спрятать его, спрятать
от всего. Защитить его.
Защитить от мира.
Защитить от самого себя.
Защищать его здесь, сейчас, будет означать,
что Рубен будет отброшен назад...
- О... извините. Я не знала, что вы заняты.
- Ничего, мисс Фогарти. В чем дело?
У нас неприятности с Рубеном.
Какие именно?
Он сломал свой патефон и
несколько своих игрушек.
Потом сломал игрушки других детей.
Сегодня он ничего не ел.
Он не хочет ни с кем разговаривать.
- Он здесь за дверью?
- Да.
Приведите его.
Он ведет себя так, потому что меня
перевели в другой корпус.
Я знаю, почему он так себя ведет.
- Пожалуйста.
- Мисс Хансен, пожалуйста, выйдете.
Пожалуйста, выйдете, мисс Хансен.
Садись, Рубен.
Давай, Рубен. Садись.
Скажи, почему ты сломал свои игрушки?
Мы здесь не ломаем игрушек.
Ктому же ты ничего не ешь.
Я знаю, еда здесь не очень хорошая,
но я тоже ее ем.
Я знаю, ты не любишь меня, Рубен.
Но я скажу тебе маленький секрет.
Я люблю тебя.
Я знаю, что ты переживаешь. Ты думаешь,
что я не знаю, но это не так.
Я знаю, тебе тяжело с другими мальчиками,
они тебя дразнят.
Тут, Рубен, я ничего не могу поделать.
Но сам ты можешь кое-что сделать.
Поговори со мной, Рубен.
Пожалуйста, поговори со мной.
Мисс Фогарти, отведите Рубена на ужин.
Пусть он сидит с другими мальчиками,
независимо оттого, будет он есть или нет.
После ужина он лишается вечерних игр
и идет сразу спать.
Если завтра он будет вести себя так же, мы
будем принимать те же меры.
Вы уверены в своих действиях
в отношении Рубена?
Что вы имеете в виду, мисс Хансен?
Сколько раз вы будете
выгонять его из комнаты?
Сколько раз вы будете отправлять его
спать без вечерних игр?
Пока это не принесет пользы.
Здесь простые правила. И их надо соблюдать.
- Он ничего о них не знает.
- Надо заставить его понять.
- Зачем?
- Потому что дисциплина - часть жизни.
Даже для этих детей?
Особенно для этих детей!
Рубен лишился какой-то свободы. Какая-то
свобода навсегда потеряна для Рубена.
Единственную компенсацию он может получить,
только если