словно он твой отец.
Он мне не отец.
И никогда им не был.
Я не об этом. Просто я не понимаю
его зацикленность на тебе.
Все ему говорят - она умерла. Нет,
найди ее. И смотрит он на тебя особо.
Он любит меня.
У Рейнберда не любовь к тебе. Это
что-то другое. Нездоровое.
Когда любишь человека,
заботишься о нем.
- Да, как ты с отцом.
- Причем здесь мой отец?
Твой отец болен, а ты
даже не навестишь его.
- Я не могу, мне больно.
- Любовь - это еще и боль.
Не только
нежность и доброта, но и боль.
И самую сильную боль причиняют
обычно те, кого больше всего любишь.
Тебя этому Рейнберд научил?
Я считаю, ты должен навестить отца.
Почему?
Моего отца мне уже не навестить.
- Но зачем нам туда ехать?
- Все будет так же, как на репетиции.
- Он никогда не был на улице.
- В классе, на улице - какая разница?
- Там люди.
- Он боится Чарли.
В прошлый раз она ничего не сделала.
А если в следующий раз...
Это ты сделал?
Немедленно прекрати.
- Я серьезно.
- Я знаю.
- Слушай, если будут разборки...
- Не волнуйся. Ты мне не нужен.
Вам известно, на
что вы нас обрекаете?
Корпорация потеряет кучу денег, если
испытание Ривермид просрочено!
- Вы кричите.
- Еще как кричу.
Мы вроде как уничтожили прошлое, а
оно возьми и появись из неоткуда.
Нет ни Ричардсона, ни Макги.
Лучезарная Буря
через шесть часов, а вы...
Я пытался сотрудничать
с вами. Честно вам говорю.
Но я обеспокоен, и не менее меня
обеспокоен совет директоров.
Чарлин Макги отвлекает вас от
достижения нашей совместной цели.
И что же у нас за
совместная цель такая?
Мировое господство?
Не надо ерничать.
Но было бы неплохо обладать
значительной частью мира.
Шутка!
Я пытаюсь внедрить на рынок новую
технологию, и мне это не удается.
Отчего же?
- Что, если они пойдут к федералам?
- И что с того?
Федеральное правительство это
потенциальный покупатель, верно?
Мы потратили значительные суммы,
исправляя ошибки последних 20 лет.
И теперь вы заявляете,
что все это ничего не значит?
Я всего лишь хотел найти Чарли.
Юридически, мы сейчас более
уязвимы, чем при живых субъектах.
Ранее правительство
смотрело на нас сквозь пальцы.
- Кому как не мне все это знать.
- А если все изменится?
Что изменится?
Вы считаете, что после испытания
правительство будет что-то значить?
А что, если она появится?
Добрый день,
джентльмены.
Извините, что заставил ждать.
Очень плотный график.
Мы ведь помним,
кто мать всех пороков?
- Вы Джон Рейнберд?
- Так точно.
Я - спецагент Прюитт.
А это - спецагент Гарсиа.
- Добрый день.
- Надеемся отвлечь вас ненадолго.
- Я тоже на это надеюсь.
- Вам знакомо имя Мэри Конант?
Что-то не припомню.
В связи с чем?
- Она говорит, что знает вас.
- Вполне возможно.
По ее словам, 20 лет
назад вы занимались неким Лотом 6,
что было частью эксперимента по
скрытым способностям мозга.
Нелепица какая-то.
Мы здесь работаем над расширением
человеческого потенциала.
"Расширением"?
- В каком смысле "расширением"?
- Во всех смыслах.
- С помощью препаратов?
- При необходимости.
Значит, вам
знакомо понятие "Лот 6"?
Это было так давно!
Но я помню Лот 6.
С нежностью вспоминаю то время.
И вы помните Мэри Конант.
Кажется, начинаю вспоминать ее.
Я слышал,
она умерла, так ведь?
Она ждет в вестибюле
с одним из наших агентов.
- Значит, я ошибаюсь.
- Вы направили Джеймса убить ее?
Ерунда какая-то.
Он из другого отдела.
Из другого отдела? Мы
хотим с ним встретиться.
- Прямо сейчас.
- Конечно.
Рад буду вас
к нему проводить.
Еще совсем недавно
он был в лаборатории.
Следуйте за мной.
Мы нужны Джону.
Сюда, джентльмены.
И где же мистер Джеймс?
Сейчас мы его найдем.
Думаю, он остывает.
Надеюсь, вы не сочтете это
нарушением трудового кодекса?
Давайте вытащим его
оттуда до наступления сумерек.
Вы арестованы.
У вас есть право хранить молчание.
Благодарю за сочувствие,
но это сейчас лишнее.
В таком случае, говорите,
что здесь происходит?
Лучезарная Буря, друзья мои.
Здесь происходит Лучезарная