узла,
затем закрепил веревку.
Это означало, что ему надо разгрузить веревку.
Но ничего не происходило.
И потом тоже.
Я знал, что единственный способ выбраться -
это вылезти назад по веревке.
У меня были два репшнура.
И если навязать специальный схватывающий узел
на веревке, то можно его передвигать,
а потом фиксировать на веревке.
Встегнуться в карабин и нагрузить его.
Так, что можно встать на нем.
Если навязать другой такой же, выше,
и действовать точно так же,
То можно встать на эту петлю выше.
Я старался сохранять вертикальное положение,
чтобы веревка шла как надо.
А потом снова и снова пытался завязать репик
вокруг этой проклятой веревки...
трудно описать, что я только ни делал.
Из-за того, что обморозил пальцы,
я совсем ничего не чувствовал.
Как только я ни пытался протолкнуть её,
и зубами, снова и снова пытался
завязать этот узел.
Руки замерзли, ноги... Я сам очень замерз.
Это было отчаянное положение, и оно становилось
еще хуже оттого, что у меня не было идей,
что там Джо делает, что с ним случилось.
Я даже не мог вообразить,
почему он так долго не разгружает веревку,
не находил здравого ответа на это.
Удалось навязать один, и я пристегнул
его к груди, чтобы меня не отбрасывало.
И пытался завязать второй, но из-за обмороженных рук
это было чертовски трудно.
Я уронил проклятый репик, и
проводил его взглядом.
И теперь я чувствовал себя полным идиотом.
Я просто думал, что более не
смогу подняться по веревке.
Идея подняться по веревке на руках
не имеет шансов,
особенно, если руки заморожены.
Это просто невозможно.
я ничего не мог поделать и
чувствовал полную беспомощность.
И был очень зол.
Я ничего не мог предпринять.
Веревку я разгрузить не мог,
Я просто сидел, и прошел час,
или может полчаса,
и за это время моё положение
становилось всё более отчаянным...
Я делал попытки закопаться понадежнее,
и снег мало помалу съезжал.
Положение становилось безнадежным.
Я был психологически побежден.
Поскольку, ничего я не мог исправить,
я просто висел на веревке и ждал смерти.
И, полагаю, я умер бы довольно скоро.
Ветер просто прожигал насквозь.
Я буквально сползал вниз по склону
маленькими рывками.
Потому что этот мягкий, сахарный снег
просто высыпался из-под меня.
Я ждал, что он выберется, и не мог ничем
ему помочь.
Ему пришлось бы падать около 100 метров.
50 от меня, потом еще столько.
Он должен был разбиться.
Он не мог знать, как высоко я вишу - несколько
метров или может сантиметров над землей.
Просто не знал. Но он знал, я думаю,
что несмотря ни на что скоро умрет.
Тут я вспомнил, что взял с собой перочинный нож,
в клапане рюкзака.
Я принял решение довольно быстро.
Для меня это выглядело единственным
верным решением в тех обстоятельствах.
Так как я не имел возможности
закрепиться в том месте,
рано или поздно я бы соскользнул со склона.
Я снял рюкзак, расстегнул клапан одной рукой
и достал ножик.
Это была ужасная ночь.
Мой разум пожирали мысли о том,
что случилось с Джо.
Понадобилось много времени, чтобы согреться.
Но все равно этого толком не удалось.
Ночевка была очень и очень холодная.
Всё, что я помню - это чувство
отчаянной беспросветной жажды.
Там, куда я упал, я чувствовал запах воды
в окружающем меня снеге.
Очень острый запах.
Это было довольно странное ощущение.
Я не знал, что произошло.
Место, где я приземлился, не было плоским,
но скошенным с обеих сторон.
И я медленно съезжал во тьму.
Думаю, я пролетел около 50 метров
в общей сложности.
И то, что я был до сих пор жив - удивительно.
Луч налобного фонарика
скользил вниз, вниз, вниз,
и темнота просто поглощала его.
Я совершенно лишился присутствия духа,
чувствовал себя бесконечно уязвимым.
Если бы я упал хотя бы на метр вправо,
я бы просто скатился в громадный провал.
Я как можно быстрее вкрутил бур.
Потом оглянулся, и подумал,
"Господи, похоже, отсюда выбраться невозможно!"
Моя веревка тянулась прямо наверх,
туда, откуда я прилетел. 25 метров.
Я подумал,