означает, что ты безмерно доверяешь
чьим-то навыкам и возможностям.
Но иногда ты можешь подумать -
"Ради Бога, Саймон, только не сорвись здесь,
только не сорвись здесь!!"
Веревка может и спасти тебе жизнь,
и также убить тебя.
Если твой напарник сорвется,
все эти крюки могут вырваться, и тогда всё.
Тебе придется лететь за ним.
Если вы собираетесь так лазить,
в конце концов, вам придется полностью
доверять своему партнеру.
Помню, мы были очень довольны
к исходу первого дня.
Мы проделали много сложной работы,
хорошей работы.
И на тот момент мы были
полностью уверены в успехе.
На той высоте организм
чрезвычайно обезвоживается.
Вы должны пить много жидкости,
4-5 литров в день.
И единственный способ получить её -
топить снег.
Все требует много времени.
Чтобы вскипятить один котелок на высоте,
уходит очень много времени.
Возможно, уйдет около часа,
чтобы согреть пару кружек.
возможно, по этой причине мы не грели
воды столько, сколько было необходимо.
Так или иначе, у нас
не было с собой столько газа.
В повседневной жизни не так-то много риска.
И привнесение элемента риска
выводит нас из однообразия.
То есть заставляет тебя почувствовать
себя более живым.
Я не был никогда еще так высоко,
и лазание по такому льду требовало больших усилий.
Не только техническая сложность,
неуверенность и страх,
но из-за высоты еще и сердце
работает как сумасшедшее.
Сейчас действительно похолодает.
И вот, мы поднялись до высоты
5800-6000м. Было ветрено.
Потом пошел снег, и это означало,
что склон станет рыхлым и лавиноопасным.
Снег фактически облепляет одежду снаружи.
А потом он замерзает,
как будто вы одели доспехи.
На последнем участке склона
было около сотни метров наиболее
кошмарного лазания.
Абсолютно рыхлый, порошковый снег.
Нет страховки ни в одной точке.
Физически, это было очень и очень утомительно,
для всех частей тела.
чтобы преодолеть 65 метров, понадобилось
5 или 6 часов напряженной работы,
продолжая двигаться после того, как стемнеет.
Я сильно замерзал, поскольку приходилось сидеть,
пока Саймон пытался вылезть.
Я был близок к переохлаждению.
Просто знаешь, что если продолжать дальше
несмотря не на что - оно наступит.
Поэтому пришлось вырыть снежную пещеру.
С утра, в хорошую погоду,
мы увидели, что в действительности пытались пройти.
Это был невероятный кошмар рифленых надувов
тончайшего снежного порошка,
меренги, грибы, карнизы - куда ни посмотри.
Мы были наслышаны об этом необычном порошковом
состоянии снега, с которым сталкиваешься в Андах,
но до этого никогда такого не видели.
Не могу объяснить физикой того, что этот порошок
удерживается на таких крутых склонах.
В Альпах он бы просто съехал, если бы
склон был круче 40 градусов.
Это был самый сомнительный, пугающий и опаснейший
подъем из тех, что я когда-либо совершал.
Мы действительно боялись того,
что упремся в непролазность,
откуда уже не сможем подняться вверх.
Поскольку знали, что будем
не в состоянии спуститься,
пока не вылезем на гребень.
Мы сами забрались в ловушку.
И не только это, мы еще могли видеть
150-метровый сброс, который поджидал нас.
Поэтому, было громадным облегчением,
что к 14.00
мы выбрались на северное ребро и
восточный склон.
И мы поклялись, что более не подойдем ни к
одному из этих порошковых надувов.
К тому времени, как мы вышли на ребро,
мы были порядочно измотаны.
Я был выжат как лимон. И, помню,
в тот момент подумал -
"Блин, если я одолел этот склон, "
"ничто не сможет мне помешать
пройти наверх и там".
И потом, "держись, если мы пролезли даже здесь,"
"мы и на вершине сможем постоять".
Я не придаю особого значения вершинам,
поскольку 80% аварий происходит именно на спуске.
Еще до того, как поднялись на ребро,
мы решили спускаться
по северному ребру горы,
вниз в ущелье,
между Siula Grande и горой, называемой
Yerupaja.
Тогда бы пришлось меньше навешивать
веревок на спуске.
Снова облака начали собираться на востоке.
Большие облака.
Мы ожидали, что