смерти.
Идти по леднику в одиночку очень опасно,
из-за трещин, заметенных снегом.
К счастью, я нашел слабо видную
цепочку наших следов,
оставленных нами во время подъема.
Только когда я спустился с ледника,
я осознал, что могу спуститься вниз.
Что я выберусь из этой переделки,
Что я буду жить.
Я не в состоянии описать,
насколько ужасна была ночь.
Казалось, что она никогда
не кончится, изо дня в день.
Та должен принимать решения, обязан
продолжать принимать решения,
даже если они будут заранее неверны.
Если ты не принимаешь решений,
ты сходишь с ума.
Находясь на грани смерти на этом уступе,
я имел только один шанс -
попытаться спускаться вниз по трещине.
Я не задумывался, что там внизу будет.
Я просто надеялся, что там может быть
какой-нибудь выход из снежно-ледового лабиринта.
Очень нелегко было принять это решение,
поскольку сам спуск в провал вызывал страх.
альтернативой было просто сидеть тут,
со слепой надежной на лучшее.
Только я знал, что этого лучшего
просто не будет.
я не хотел смотреть вниз,
пустота провала ужасала.
Я не завязал узел на конце веревки,
и если там внизу ничего не окажется,
я не смогу удержаться на конце.
Потом я упаду,
и все произойдет быстро...
Господи, какая она была глубокая!
На данный момент я был
физически на исходе,
слоняясь между этими трещинами,
испытывая отчаянную жажду.
Мой ум постоянно терзали мысли -
чувство вины, беспокойство, мысли о том, как внизу
я буду всё объяснять родителям Джо,
Ричарду, моим друзьям.
Проскочила мысль, что может быть стоит
выдумать кое-чего, про то, как мы спускались,
чтобы я не выглядел такой сволочью.
Но я, в общем, об этом не думал.
Только один образ впечатался в мою
память из всей поездки в Перу -
эта фигура...
И когда я смог определить, кто это,
она была совсем уже близко.
Выглядел он просто ужасно.
Узнать его было нельзя.
Я спросил, где Джо.
А он ответил - Джо погиб.
Я рассказал ему всё, как было,
пока мы шли к базовому лагерю.
В точности все, как и произошло.
Я не заметил и тени осуждения,
по поводу того, как я поступил.
Он принял это как само
собой разумеющееся.
Я должен был спуститься на 25 метров
ниже того места, где я забурился на мосту.
Похоже, теперь я добрался до дна трещины.
По форме она напоминала песочные часы.
До потолка, вероятно, было около 50 метров.
Думаю, по размеру как собор святого Павла.
Посмотрев вниз, я увидел лишь твердый снег.
И решил, что это и есть дно.
в 15 метрах от меня был склон,
ведущий наверх.
Прямо сверху через дыру светило солнце.
Оно сверкало, сильный поток
света врывался вовнутрь.
Это был выход, который я искал!!!
Помню, я подумал: "Ууу, я могу залезть по этому склону,
я, блин, отлично по нему залезу!!!"
Я прополз по плоскому полу, и стал
ползком продвигаться дальше.
Потом я услышал, как что-то
хрустит за мной.
Тут я понял, что это не был твердый пол,
под ним была пустота.
Я был в ужасе.
Вдруг оказалось, что жизнь моя
держится на яичной скорлупке.
Если она проломится, я никогда не
выползу на спасительный склон.
Единственная надежда на спасение
снова пошатнулась.
итак, я выбрался на твердое.
Я вбил молоток и подтянулся.
Это было крайне болезненно,
ноги постоянно соскальзывали.
я пытался найти наилучшее положение,
чтобы нагрузка приходилась на здоровую ногу.
Но неизбежно нагружал и сломанную.
Я чувствовал, как кости смещаются,
так что каждый шаг был на грани обморока.
Мучительно больно.
Стоял ясный солнечный день.
О! Я возвращался к жизни.
Я просто лежал на снегу и смеялся.
Я испытал громадное облегчение,
чувство, что я выбрался.
Затем я посмотрел на ледник, и далее,
"Да ты даже еще и не начал..."
Эти километры и километры
очень тяжелого рельефа.
Просто хотелось посидеть спокойно здесь,
поскольку я только что совершил
самое сложное восхождение в моей жизни.
Благополучно вернувшись с подобного восхождения,
многие дни будешь истощен.
Надо просто есть, пить и спать.
Я всего лишь вылез. Тяжелый перелом ноги,