что Саймон там,
на другом конце.
Но я был уверен, что он мертв.
Так что это не значило ничего.
Я подумал, что если потяну веревку,
то она должна натянуться, закрепленная на нем.
Потому что, слетев со скалы, он должен был
перелететь трещину ниже по склону,
и теперь его мертвое тело как якорь.
Кроме этого еще перегиб там, наверху.
Так что я полагал,
что веревка должна натянуться.
Но я выбирал и выбирал её,
и вскоре я увидел, что она отрезана.
Я подумал - "ты здесь умрешь".
Но я был доволен, так как это означало,
что Саймон жив.
Саймон!
Оглядываясь, я понимал всю
безвыходность своего положения.
Ты не умрешь от перелома ноги.
Я выключил свой фонарик, чтобы поберечь батареи.
Стало темно, и тьма начала завладевать мной.
Есть что-то такое в трещинах,
что ужасает. Это не место для живых.
Я мог слышать, как потрескивает лед,
как завывает ветер вверху.
Я снова включил свет, потому что
в темноте было совсем не по себе.
Я ощутил одиночество.
И это меня сильно устрашило.
Мне было 25, я был в прекрасной форме,
и у меня было полно амбиций.
Это было первое настоящее путешествие.
Мне хотелось облазить весь мир,
а миру-то было все равно... случившееся
никак не укладывалось в планы наших игр.
Но, впрочем, уже поздно...
По-моему, я был поглощен мыслями,
что выбраться невозможно.
ИДИОТ!!!...
Альпинист всегда должен сохранять контроль.
Обязан сохранять контроль.
А иначе - ты наполовину проиграл. Ты проиграл!
Это просто смешно.
Я кричал и плакал.
Я-то думал,
что восхождение сделает
меня круче!!! Просто смешно.
Светало. Было около 5 и 6 часов.
Я снова стал звать Саймона.
Я проснулся, оделся внутри снежного
логова и собрал вещи.
Только чувство леденящего ужаса.
В это время я сильно чувствовал,
что убил Джо вчера.
И что теперь и я должен умереть,
в наказание.
Но лучше чем сидеть здесь и
испытывать чувство жалости к себе,
лучше взять этот груз на себя в полной мере
и умереть по дороге вниз.
Очень скоро спуск был прерван обрывом.
Так что пришлось его обходить.
Пока я дюльферял, мог видеть нависающую
ледяную плоскость,
ту самую, через которую я спускал его.
Так что я теперь действительно знал, что
он висел в пустоте.
И по этой причине не мог разгрузить веревку
Когда я спустился ниже,
к своему ужасу я увидел,
что в основании этой скалы
был громадный провал
шириной около 12 метров, и выглядевший
бездонным с того места, откуда я смотрел.
Он должен был встать с
первыми лучами рассвета.
Потому что я испытывал отчаяннейшую жажду.
И он тоже. И знал, что ему нужно срочно спуститься,
чтобы раздобыть воды.
И что он захочет найти меня.
Тут я остановился и закричал в провал,
я орал снова и снова.
Теперь я предполагаю, глядя в прошлое,
что после того, как я отстегнулся,
мне надо было бы подползти и посмотреть
в провал, чтобы увидеть его.
Но, честно говоря, эта мысль
не пришла мне тогда.
я просто был уверен, что он мертв.
Я был абсолютно уверен, на все 100,
что теперь остался один.
Что за мной НИКТО не придет.
Я вырос в католической среде.
Я уже давно перестал верить в Бога.
Это было бы странно, если бы я восславил Деву Марию,
даже если бы делу была хана,
я бы никогда не попросил "вызволи меня отсюда".
Этого никогда со мной не случалось.
Это значит, что я действительно
совершенно не верил.
И я действительно считаю, что когда ты умираешь -
умираешь насовсем. И никакой жизни после смерти.
Там нет ничего. Пустота.
И я думал, смогу ли я выбраться отсюда.
25 метров отвесного льда. Даже со здоровой ногой
это было бы невозможно.
Я считал их обоих мертвыми. Но не мог просто
собраться и покинуть лагерь.
Я о них ничего не знал совсем,
кроме имен - Джо и Саймон.
Ни фамилий, совсем ничего.
И еще эта странная мысль, что если они
упали с горы,
то, наверное, лежат где-то у подножия.
И я подумал, что возможно,
с ледника я увижу тела.
И отправился с целью зайти как можно дальше.
Я стал самостоятельно спускаться по леднику.
В это время я всё еще был уверен
в собственной