было бы самым простым для него.
Не думаю, чтобы мы серьезно считали,
что есть какой-то выбор
Я не мог понять, откуда у меня
это чувство, что что-то случилось...
Я думал - "Кто-то один погиб, или они оба мертвы?"
Даже "Если один из них погиб", не
"кто бы я хотел, чтобы это был", а
"Если вернется один, то кто лучше"
Звучит цинично, но я тогда думал,
что больше хотел бы, чтобы это был Саймон.
Я подумал - "так он не уходит"
Я немного успокоился, и решил сосредоточиться
на том,
как же я буду с ним спускаться с горы.
Мы обсудили, что и как нужно делать.
Подумали, что, у нас есть две
50 метровые веревки,
и если их связать, то получится 100
метровая, с узлом посередине.
Я привяжусь к одному концу,
Саймон - к другому.
Теоретически, он мог меня спустить на 100 метров.
Чтобы создать опору для спуска,
пришлось выкапывать углубление в снегу,
закрепляться в нем и тормозить собой.
Веревку пропустили между ног.
Саймон начал спускать меня.
Я выпускал его на длину одной веревки, 50 м,
а потом там был узел, соединяющий две веревки.
Узел через шайбу не пройдет.
И ему придется остановить меня.
Я приподнимусь на моей
оставшейся ноге, здоровой,
чтобы разгрузить веревку.
Я дал ему достаточную слабину,
чтобы он мог отщелкнуть веревку,
пропустить узел ниже шайбы Штихта,
встегнуть её обратно и протравить
оставшиеся 50 метров.
Там он закреплялся достаточно надежно,
и тогда я спускался вниз к нему.
Этот процесс повторяли снова и снова.
Саймон пытался спускать меня быстро,
и это означало, что нога постоянно билась
в коленном суставе.
Мучительно больно.
Я помню, как разозлился на него,
что он делает мне больно,
и только думал "ну помедленнее, помедленнее"...
Однако я знал, что он должен делать это быстро.
У него не было выбора.
Лицо его было безжалостно,
Глядя на него, я удивлялся,
как он все еще не выдохся
после всего этого.
К сожалению, я не мог обращать
внимание на эти кирки боли,
поскольку мы обязаны были спускаться.
Эти углубления нужно было копать
в порошковом снегу,
и это сильно увеличивало
длительность нашего спуска.
Фактически, они просто ссыпались.
Он спускал меня на 9 миллиметровой,
ну на 8.8 мм веревке. Вот такая толщина.
Но руки замерзшие.
То, что он сделал, выходит из ряда вон,
я никогда не слышал о такой спасательной операции.
Теперь мы спускались в кромешный шторм. Не знаю,
какой был фактор резкости у той погоды,
но ощущалось на все -80
или около того.
Я потерял около литра крови от кровоизлияния в ноге,
я был в шоке и сильно обезвожен
Это была точка, где нам нужно было бы
выкопать снежную пещеру для укрытия,
залезть в спальники и согреть кипятку,
чтобы пополнить запасы организма.
Но мы не могли, потому что газ уже кончился.
И в тот момент мы просто потеряли контроль,
потому что вырыть пещеру мы не могли,
и рисковали быть пойманы бурей,
которая не прекращалась.
Постепенно стало казаться, что мы уже довольно низко.
Я думал, что
может после этого спуска будет еще один
и мы будем уже на леднике.
И вдруг я почувствовал локтями
твердую льдистую поверхность,
и чем дальше вниз, тем она становилась круче.
Я испугался.
Я закричал Саймону, чтобы он остановил меня,
насколько мог громко, но он не мог меня слышать.
Я заметил, что нагрузка возросла,
но не придал этому значения. Просто подумал, что
может он скользит по более крутой поверхности.
Когда я взглянул вниз, то невольно вздрогнул,
потому что подо мной оказался большой провал.
Я был просто в ужасе, осознав, что сорвался.
И я мог ясно видеть большую трещину под скалой,
около 25 метров ниже меня.
Я пытался дотянуться молотками до стены,
Я думал, что просто попытаюсь дотянуться, как
вдруг снова поехал вниз.
Я думал, "Боже, не делай этого, не делай!",
потому что было очевидно, что не хватит веревки,
чтобы опустить меня донизу.
И если я не смогу разгрузить веревку,
он не сможет отцепить веревку,
чтобы пропустить узел.
Я это знал, и снова кричал не опускать дальше.
Я продолжал спускать его до