Наверное, она права.
Я не знала, что взрослеть так больно.
Хэрриет, что ты знаешь о жизни?
О жизни? Ты имеешь в виду,
как рождаются и растут дети?
Всё.
Но любовь может быть такой разной.
Нет, она одна и та же,
от Клеопатры до тебя.
У Клеопатры были дети?
Конечно, были.
Целая куча.
Я никогда об этом не думала.
Рожать детей так больно.
Не больнее, чем нужно.
Это заставляет тебя
думать и чувствовать.
Как любовь.
Хэрриет, через несколько недель
у меня родится ребенок.
Когда Снежинкa рожала своего жеребенка,
она так боялась и кричала.
Я не знаю как
ты сможешь выдержать это, мама.
Наша с отцом любовь будет хранить нас.
Иди сюда.
Рожать детей мужчине,
которого ты любишь -
нет ничего дороже
и священнее этого.
В этом предназначение женщины.
И как ты знаешь, Хэрриет,
когда ты взрослеешь,
твое тело меняется и
готовится к этому.
Я думаю, с тобой
именно это и происходит.
- Со мной?
- Да, Хэриет.
Я хотела бы стать юнгой и
ходить по морям.
Хотела бы путешествовать по миру.
Ненавижу то, что со мной происходит.
Хэрриет, будь я на твоем месте,
я бы сейчас пошла и поиграла с Богги.
Играть? Я больше никогда не буду играть.
Богги.
Кану.
Кану. Кану.
Кану!
Кану.
Кану! Кану!
Богги. Богги.
Богги, Богги, Богги...
Спасибо.
Я пью за детей.
Мы должны быть рады,
что ребенок умер ребенком.
Он избежал обычной участи.
Мы запираем их в школах.
Навязываем им свои дурацкие запреты.
Мы загоняем их на наши войны,
и они не могут сопротивляться.
Они беззащитны,
и мы убиваем их.
Уничтожаем ни в чем не повинных.
А ведь мир, настоящий мир,
создан для детей.
Они могут лазать по деревьям
и кататься по траве.
Наблюдать за муравьями
и быть свободными, как птицы.
Они невинны, как животные.
They're not ashamed.
Они знают, что действительно важно.
Рождение мышонка,
или лист, упавший в лужу.
Если бы в мире жили только дети...
Постарайся поесть немного, Хэрриет.
Что ты там прячешь?
Мы не можем сохранить это.
Мы не должны привязываться к вещам,
Хэрриет.
Это так ужасно, так жестоко.
Печеная картошка с горохом.
Как будто Богги никогда не было.
Мы продолжаем жить так,
как будто ничего не случилось.
Нет.
Мы просто продолжаем жить.
Я знала, что он приманивал кобру,
мама.
Я знаю.
Она не виновата,
это все из-за капитана.
Если бы ее голова не была им забита,
она не забыла бы сказать про кобру.
Как только я его увидела,
сразу поняла - быть беде.
Нэн, дорогая, пожалуйста.
Я не могу.
Я не могу!
Я не могу.
Ты сможешь.
Богги-Богги-Богги...
Куда Богги ушёл?
Богги на Небесах.
- Он теперь ангелочек.
- Я отдала ему свои крылышки.
Богги.
Да. Богги.
Мелани, что нам теперь делать?
Смириться.
- С чем?
- Со всем.
Теы не можешь смириться с тем,
что ты одноногий,
но у тебя только одна нога.
Я не могу смириться...
С чем?
Не важно.
Почему мы не принимаем вещи как есть,
из-за всего капризничаем?
В моем случае это не просто каприз.
Это бунт.
И я так думала про себя.
А теперь понимаю, что просто каприз.
Мелани, я больше не чувствую
себя чужим.
Хэрриет пропала.
Я должна была сказать Богги так много,
а теперь уже и никогда не скажу.
Рыбаки видели, как меня
уносило вниз по течению.
Потом, уже в их лодке,
я пришла в себя.
Они согрели меня и предложили
довезти домой,
но я отказалась.
Такие, как я, не должны жить.
Ах, никак не дотянусь.
Хэрри, будь хорошей
девочкой, передай мне огонь.
Я думаю, ты не из таких.
Такие люди, как ты,
не могут просто лечь и умереть.
Тогда что мне делать?
Начать сначала.
Знаешь, что я думаю?
Я думаю, что каждое событие,
которое с нами происходит,
каждый человек, которого мы встречаем
и который становится важен для нас,
становится для нас или маленькой смертью,
или новым рождением.
Однажды кто-то мне это уже говорил.
Должно быть, кто-то очень мудрый.
О, вспомнила.
Это была малышка Виктория.
- Ты уже умирал когда-нибудь?
- Два или три раза.
Никому не говори об этом.
Обещаешь?
Обещаю.
Подумать только, Харри.
А ведь какое-