стороны — пушки, и ножи, и гарпуны
И, бля... короче, все это блядское оружие.
С другой стороны — банджо, скрипки, фаготы
Вы знаете о нем, да? Дааа...
Он реально там находится.
«Так, на этой неделе продали мало пушек, но много банджо.
Отлично, люди становятся добрыми в эти грубые времена.
Они музицируют как сумасшедшие.
Скидки на фаготы...
Странный парень, заходит, выбирает:
»Мне пожалуйста УЗИ, который делает из одного человека двух, 200 оборотов в минуту.
Или банджо«.
Или гавайскую гитарку укулеле, как у Джорджа Формби.
Вы помните знаменитый бой Джорджа Формби против Мухаммеда Али?
Это было очень...
Дислексичный промоутер подбадривал, это было восхитительно:
»Я убью его, я убью его!«
— Эй! смотри!
Ах ты пидор.
Уберите его от меня.
Черт побери.
Тренер подходит: »Ты молодец, молодец«.
— Да он же пиздит меня!
Моя гитарка сломалась!
Пойду-ка в тот оружейный.
»Пушки и банджо«.
Интересная группа... Так!
Вы слишком бурно реагировали.
Вырежем.
Не, они оставят.
Вы же заметили, что если говорят »Мы это вырежем«, то этот фрагмент всегда остается?
Аа, я забыл фишку своего шоу.
Срочная шутка:
»Два мужика заходят в паб.
и полностью отремонтировали его«. Это было круто.
Это старая шутка.
Ах да! Музыкальные инструменты.
Я играл на кларнете.
Хотел играть на пианино, но мне почему-то достался кларнет.
Я уже не знаю, как он работал.
Пять человек в мире умеют играть на кларнете.
У кларнетов такой волшебный звук.
Парит... нет, это не звук.
Короче как кларнет.
Я играл на нем как на сирене, которая находится там,
где сирены быть не должно.
Это был отвратительный шум.
И если ты взрослый, и ты играешь на инструменте,
Ты, вероятно, издаешь эти звуки,
И ты хочешь играть, и твое сердце бьется в такт.
И у тебя есть чувство, но ты же должен уметь...
Ты же не можешь писать картину, если...
— Это, это эйфелева башня.
— Это грязное пятно. — Нет, это башня.
Ты должен быть в теме.
Если ребенок играет на инструменте, то скорее всего
в этом есть родительское давление.
— Так, Джонни, ты будешь играть на скрипке.
Потому что у меня в детстве не было возможности.
— Ну у тебя же сейчас есть возможность? Учись сейчас.
— Нет. Не, я не буду.
Сейчас мне надо смотреть телек и водить машину.
Это давление взрослого сообщества.
— Но я не хочууу учиться!
Я хочу ломать молотком разные вещи!
— Да, я знаю. но если ты будешь музыкантом, о!
Мир будет прекрасен. Я буду слушать божественные звуки.
— Чорт.
И ребенок решает: »Ладно, я научусь играть,
но тебе это не понравится«.
Я буду делать мерзкий шум.
Тренируется:
Ебаааать.
Скрипка такая:
Виолончель побольше. с выступом, который реально убивает тебя.
И контрабас, на котором можно играть только вдвоем.
Я играл на кларнете.
И если ты играешь на инструменте. Если ты ребенок и играешь.
То ты хочешь играть сексуальные мелодии.
Я хочу играть сексуальные мелодии.
Такие мелодии, чтоб другие дети в школе говорили:
»Эге, он играет сексуальные мелодии«.
Люди должны про себя говорить:
»Мы должны танцевать откровенно, прямо перед ним.
Как в фильмах, которым мы не верим«.
Играешь на кларнете.
»Иы трахнем его как только поймем как это сделать«.
Примерно так ты хочешь.
Чтобы все: »Ух ты, какая модная танцевальная музычка«.
Но на уроках...
Тебя учат только реквиемам.
Я учился по книжке »Мелодия за день«.
»Эта мелодия называется «Тепло жучку на лугу».
— Это сексуальная мелодия, миссис Бэдкрамбл?
Мне правда не кажется, что это очень сексуально.
— Не, эта мелодия для кларнета — точно секс.
Я занималась любовью под эту музыку в 1481 году, я-то знаю.
— Правда? ну ладно, я попробую. Так...
— А в каком месте этой песни вы кончили, миссис Бэдкрамбл?
— Да всю песню подряд, это был множественный оргазм.
Оргазмы еще не изобрели в 1481, но у меня были.
— Да вы, блять, жжете.
У кларнета сбоку есть такая трость.
Ты постоянно зажимаешь ее, тебе надо...
Это не амбюшур, амбюшур — это что-то другое, кажется овощ.
Это у флейтистов такая штука.
И если ты извлекаешь