действительно непредсказуема.
Нет. Туда.
Подойди ближе.
Я рад знакомству с сыном Годфри.
Он был одним из моих лучших учителей.
Он был рядом, когда,
играя с другими мальчиками, я порезал руку.
И именно он, а не лекари моего отца,
заметил, что я не почувствовал боли.
Он плакал, когда принес
моему отцу весть, что я болен проказой.
Сарацины говорят, эта болезнь -
божья кара за гордыню нашего царства.
И несмотря на мое
нынешнее состояние, арабы верят,
что наказание, которое ждет меня в аду,
будет еще страшнее и дольше.
Если это так,
я считаю это несправедливым.
Подойди. Садись.
- Ты играешь?
- Нет.
В шахматах заключен целый мир.
Любой ход может быть для тебя смертельным.
Делай, что хочешь, но помни с чего ты начал.
И ты никогда не знаешь, каким будет твой конец.
Ты уже был уверен, что знаешь свой конец?
- Да.
- И что тебя ждало?
Быть похороненным в 100 ярдах
от места, где я родился.
- А что теперь?
- Я сижу в Иерусалиме и смотрю на царя.
В возрасте 16 лет
я одержал великую победу.
Тогда мне казалось,
что мне предстоит жить до ста лет.
Теперь знаю, что не доживу и до 30-ти.
Нам не дано предсказать свой конец.
Или чья рука приведет нас туда.
Король может двигать пешку.
Отец может указывать сыну.
Пешка также может двигаться самостоятельно
и только тогда она начинает свою собственную игру.
Запомни, как бы ни играл ты, или
играли тобой, ты один в ответе за свою душу.
Даже, если тобой будут играть короли или
могущественные лица.
Представ перед Богом ты не сможешь сказать:
"Но так мне повелели сделать другие",
или что добродетель
"была неуместна в тот момент".
Этого будет недостаточно.
Запомни это.
Я запомню.
- Знаешь, что это?
- План укреплений.
Что ты об этом думаешь?
Ты его не одобряешь.
Как бы ты его улучшил?
Крест.
Или лучше звезда, вроде этой.
Тогда нападающие на одну часть крепости
окажутся под огнем другой части.
Да, мне это нравится.
Твои стены значительно труднее атаковать.
Очень хорошо. Теперь отправляйся в дом своего отца
в Ибелине, это теперь твой дом,
и оттуда охраняй дорогу паломников.
Защищай, в частности,
иудеев и мусульман.
Иерусалим приветствует всех
не только потому, что это выгодно,
но и потому, что это правильно.
Защищай беспомощных, и тогда возможно, однажды,
когда я сам стану беспомощным, ты защитишь и меня.
Вот он, мой господин.
Ибелин.
"Quod sumus... hoc eritis."
"Какие мы, ... таким станешь и ты."
Ваш отец был очень важным человеком.
А земли худые.
Это мне подходит.
Мой господин, у вас 1000 акров земли,
100 семей.
Христиане, евреи, мусульмане.
У вас 50 пар быков.
Это бедное и пыльное место.
Чего у нас нет, так это воды.
Хорошо. Укрепите стены.
Я еду в Кану.
Где Иисус превратил воду в вино.
Труднее было бы
сделать из тебя вельможу.
Это легко. Во Франции несколько
ярдов шелка могут сделать человека вельможей.
- Я рассчитываю на гостеприимство.
- Оно ваше.
Латиф.
Но это не прелюбодеяние.
Это умывание.
Но, если бы это даже было прелюбодеяние,
Заповеди не для таких людей, как мы.
Они созданы для других.
Вам принесли что-нибудь поесть?
Мне сказали подождать до возвращения хозяина.
Моя кухарка приготовит ужин,
пока ты приведешь себя в порядок.
- Что?
- Я вечность не видел женщину за едой.
Правда?
Я наблюдала за тобой сегодня.
Ты получил клочок грязи, и кажется, собираешься
построить на нем новый Иерусалим.
Это моя земля.
Кем бы я был,
если б не стремился ее улучшить?
Они стремятся слиться воедино.
Одно сердце, одна мораль.
Их пророк говорит: "Покорись".
Иисус говорит...
"Решай".
А это вы решили насчет Ги?
Ги выбрала моя мать.
Мой первый муж умер
еще до рождения нашего сына.
Мне было только 15.
Я видел вашего сына.
- Я могла бы остаться здесь навсегда.
- Этот дом ваш.
Как ты думаешь, почему я здесь?
Я знаю, что Ибелин не по пути в Кану.
- А что еще вы знаете, милорд?
- Я знаю, что вы принцесса.
- А я не лорд.
- Ты рыцарь.
Ни заслужено, ни доказано.
Я здесь с тобой не от скуки
и