ей? Я всё делаю так,
как меня учили. Думаете, это легко?
Румба - вертикальное выражение
горизонтального желания.
Нужно держать её, будто её талия -
это главное для вас.
Толкайте, будто сердце вырывают из груди.
Прижимайте, словно хотите овладеть ею
прямо здесь, на танцполе.
И бросайте,
...словно она сломала вашу жизнь.
Видишь? Почему ты не можешь так?
Кто-нибудь ещё хочет стакан воды?
Дьявол! Нет, я не тебе.
Слушай, я потом перезвоню.
Нет, он не пришёл.
Какой был вчера счёт в полуфинале НБА?
- А что?
- Что?! Ты же смотрел. Какой счёт?
- Уже забыл.
- Ты не забыл.
Ты не смотрел. Тебе же плевать
на баскетбол. Тебе важней танцы.
- Глупости.
- Да? А это что?
Отдай мне! Нет. Отдай рубашку.
Отдай, не трогай!
Это не моя. Моей мамы.
Да, была мамина, пока один блестящий
портной не переделал её для меня.
Я не собирался тебя шантажировать.
- Эй, слушай.
- Что?
Ты в школе нужен.
- Нет, ерунда.
- И тогда ты будешь партнёром Бобби,
...только в латинских танцах. Ты же их
танцуешь. А мы с ней точно не освоим.
Да брось, я не буду партнёром Бобби.
Мы смотримся как зубочистка и оливка.
И она не будет танцевать со мной.
Сказал, будет. Только латиноамериканские.
Я буду танцевать вальс и квикстеп.
- Да будет.
- Нет уж.
Даже будь он единственным в мире лысым
гетеросексуальным придурком в блёстках.
А он такой и есть. Я не буду.
Ты хочешь выиграть конкурс или нет?
Дело твоё. Мне плевать.
Линк освоил эти танцы, и он будет
чудным партнёром. Да, Линк?
Что, махнул рукой на тупых молодух
и пришёл к настоящей женщине?
Да, больше никаких тупых молодух.
Отныне умные взрослые женщины. Я не...
Только не вздумай подходить ко мне
без освежителя дыхания.
И хватит пялиться на мой зад.
- Я стараюсь.
- Я стараюсь.
Верн, сколько радостной свободы
есть в вашей румбе.
У Чика врождённая чувственность,
очень редкая у мужчин.
Я запишу вас обоих на конкурс
вместе с Джоном.
Точно. Решено.
Раз-два-три!
- Вы рамка.
- Я рамка.
- Она картина.
- Она картина.
В вашей рамке.
Усвоим: вы стараетесь подать её
в выгодном свете.
- Что, ясно?
- Я не слышал.
Так. Приглашаешь даму.
Так. Позиция.
Смотришь на третий балкон.
- Скорую! Скорую! Скорей! Скорей! Скорую!
- Сейчас.
Скорую! Скорей.
Начали здесь, и двигаетесь
через всю толпу. Сейчас.
И вот так.
Отлично.
О Боже.
- Хотели необычного. Ты в порядке?
- Да.
- Точно?
- Да, точно.
- Спасибо.
- Хорошо.
У него усталый вид. Знаете, что?
Давайте закончим на сегодня.
Джон, ты похож на выжатый лимон.
А завтра важный день.
- Да.
- Да.
- Счастливо.
- Пока.
Пока.
- Я вас измотала.
- Нет, нет, всё хорошо.
Люблю, когда болят ступни,
я забываю про колени.
Я просто увлеклась, работая с вами.
Меня будто затянуло.
Это здорово. Мне очень нравится.
Мне тоже.
Ладно. Ну, домой.
Стойте.
Я хотела поговорить о том вечере.
- Извините, я была излишне резка.
- Чепуха.
У людей возникают ошибочные
представления обо мне.
Полина, вам не надо мне ничего объяснять.
Ну... Я знаю, что не надо ничего объяснять,
мне всё равно, что думают обо мне.
Точно. Точно.
- Я серьёзно.
- Да, хорошо, да.
Виноват. Мне... да... лучше пойти домой.
Нет, всё хорошо. Я... это я
просто голодная, наверно.
- Голодная?
- Очень.
- Это так глупо.
- Что вы. Нет, вовсе нет.
Я тоже плачу, когда хочу есть.
Представляя бекон. А вы?
Торт.
Не испачкайте новое пальто.
- Старое. Я его покрасила.
- Правда?
Мой отец - работник химчистки.
Как и моя мама, мой брат,
две старшие сестры и я.
- В пятнах я разбираюсь.
- Вы - чистильщица?
Да, была до восьми лет.
Тогда и начала танцевать.
Я как-то помогала в химчистке после школы,
и мама попросила меня принести заказ.
Это был необыкновенный костюм с блесками,
прошитый золотой нитью.
Я несла его осторожно,
будто он хрустальный.
А потом я увидела клиентку.
Это была самая красивая женщина,
которую я когда-либо встречала.
Она пригласила нас на конкурс танцев.
Мама согласилась.
Всё было так, будто чёрно-белый
мир вдруг