друзья?
Мы должны что-то сделать.
Я бы продолжал следить за Дойлом.
Он припарковал свой
грузовик и зашел в дом.
Он всегда так делает?
Нет, обычно он оставляет грузовик
на работе и едет домой на автобусе.
- В последние дни он часто опаздывает.
- Может, у него перерыв?
Свет выключен. Может, лег спать?
- Ты видел его мать?
- Нет.
Марти, посмотри, все ли чисто.
- Я на позиции, здесь всё тихо.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- Кто здесь?
- Это я.
Элрой, почему так поздно?
- Ребята!
- Здесь так тихо, что я сейчас засну.
- Ожидание сводит меня с ума.
- Родригес, это наша работа.
- Мы полицейские, не забудь.
- Понял.
Роза, кто это был?
Роза!
Грязные, грязные свиньи!
Вставай! Я сказал, вставай!
Дети Сатаны - вот вы кто, презренные.
А я меч Господень.
- Прошу прислать подкрепление,
код "один-восемь-семь".
На улице четыре дома.
- Марти?
- Да, я вижу.
- Начали.
"И дивилась вся земля, следя за зверем;
и поклонились дракону."
- Они здесь.
Патрульные идут вперед.
Родригес, мы прикрываем.
Ребята, пойдете со мной.
Сержант, отец!
Дойл, брось нож!
"И дивилась вся земля, следя за зверем."
Повторяю еще раз: брось нож.
"И поклонились дракону,
который дал власть зверю."
Живо!
"И поклонились зверю, говоря:
кто подобен зверю сему?
и кто может сразиться с ним?"
Брось нож.
Вы что, глухие?
Элрой, я зачитаю твои права.
У тебя есть право хранить молчание...
- Каюсь, отец, я согрешил.
- У тебя есть право затребовать адвоката.
Каюсь перед Господом всемогущим, перед Святой
Девой Марией, перед Архангелом Михаилом...
- Я не священник.
- Примите мое покаяние, отец.
Я офицер полиции, и всё, что ты мне скажешь,
может быть использовано против тебя.
Мой адвокат не хочет,
чтобы я с вами говорил.
- Это твое право.
- Он сказал, что хочет прийти.
Я отправлю за ним. До его приезда
можешь ничего не говорить.
Это нечестно. Нельзя приглашать
посторонних в исповедальню, отец.
- Я не священник, я полицейский.
- Я хочу поговорить с вами.
Тогда ты должен понять,
с кем разговариваешь.
Ты знаешь, кто я?
Сержант Малколм Эйнсли,
отдел по расследованию убийств.
Можете задать мне любые вопросы.
Зачем ты убил Сэма и Розу Темпони?
Я лишь инструмент Божьей
воли, сержант.
Зачем ты взял другой нож
в убийстве Эрнстов?
Выпей какао, будет легче заснуть.
Ему было лет девять,
почти как Джейсону.
Я не знаю, что он видел.
Замолчи. Не думай об этом.
Ты сделал всё, что мог.
Этого мало.
Простите за опоздание.
Ладно, начнем.
Компания производит триста
таких ножей в год.
За пять лет получится больше
тысячи ножей.
Сколько из них ты лично изучила?
- Несколько.
- Ты можешь с уверенностью сказать...
Ладно, что ты имеешь в виду?
При всем уважении к доктору Санчес,
любой адвокат поставит под сомнение тот факт,
что именно этот нож и никакой
другой, был использован в убийстве
Фростов, Орбинас и Хеннефилдов,
не говоря уже об убийстве Эрнстов,
где был использован другой нож.
Я могу убрать дело родителей из суда?
Нет, Синтия, не делай этого.
Ты жертва этого маньяка.
- Спасибо, Лео.
- Это нам, вряд ли, поможет.
Что у нас есть по восьми убийствам?
По десяти, если вспомнить прошлое?
Сандра говорит, что ножи одинаковые.
Но, что нам дает последнее убийство?
У нас есть свидетель - мальчик,
который его видел.
У нас есть нож, взятый из рук
Элроя, покрытый кровью жертв,
и кровь на его одежде.
Да, и он был на месте убийства.
- Это факт.
- Это факт.
Что ты хочешь сказать, Ноулес?
Простите, мистер Ноулес.
Но если это факт, почему бы нам не обвинить
его сразу во всех десяти убийствах?
Даже, забыв два первых,
его все равно не оправдают.
Я хочу понять, в чем наше преимущество.
Понимаете?
Это сложно. Его осудят,
но только один раз.
Вы требуете высшей меры?
Конечно, но это в лучшем случае.
Решение принимают присяжные,
а на них нельзя положиться.
Если обвинить его в десяти
убийствах, а доказать лишь два,
они скажут: "Стоп. Стоп! Этот парень
на восемьдесят процентов невиновен".
И