пожалеешь, Брайан.
Ясно? Ты еще пожалеешь!
Брайан!
Кейти, милая, тебе нужно
вернуться в больницу!
Видимо, без слушания дела
нам не обойтись?
- Боюсь, что так, ваша честь.
- Есть дополнительная информация?
Ходатайства?
Свидетельский иммунитет?
Ладно, тогда начнем.
Суд вызывает Доктора Кенни Чоу.
Доктора говорили, казалось,
целую вечность.
Они говорили, что Кейт - это чудо.
Она не должна была дожить
до шести лет.
Они говорили о психологических
преимуществах донорства,
а также о том, как утрата почки
повлияет на качество моей жизни.
Все они говорили, что это не их вина,
и что это очень сложная проблема.
Когда им задавали прямой вопрос,
большинство отвечало, что я должна
отдать Кейт свою почку.
Но они также говорили, что я слишком
мала, чтобы понять всю ситуацию.
И никто из них не мог сказать,
в каком возрасте я смогу понять.
В целом, они были такие же, как я:
совершенно растерянные.
Дайте нам хотя бы
один пример пользы,
извлеченной Анной из этих процедур.
Пожалуйста.
Она смогла сохранить жизнь
своей сестре.
Суд вызывает Брайана Фицджеральда.
Алло!
- Привет, это я.
- Привет.
Как дела?
Я не знаю, смогу ли я продолжать
это делать, сестричка.
Все будет в порядке.
Слышишь? Я обещаю.
С кем ты говоришь? Алло!
Алло!
Г-жа Фицджеральд, сколько было лет
Анне, когда она стала донором сестры?
Она была новорожденной.
А в 5 лет у нее начали забирать
лимфоциты, верно?
- Что это предполагает?
- Переливание крови.
- Анна согласилась на это?
- Нет, ей было 5 лет.
Значит, у нее не спросили, можно
ли втыкать иголки ей в руку?
Я попросила ее помочь своей сестре,
и она согласилась.
Правда? Разве двум сестрам...
не пришлось ее держать, настолько
отчаянно она сопротивлялась?
То есть, с ее стороны не было полного
согласия, не так ли?
Г-н Александер, здесь только мы.
Не нужно рисоваться.
Прошу прощения, ваша честь.
Сила привычки.
Г-жа Фицджеральд, в каком возрасте
Анну госпитализировали вторично?
- Когда Кейт было 9, у нее--
- Это не то, что я спрашиваю.
Я хочу знать, что произошло с Анной,
когда ей было 6 лет.
- У нее взяли гранулоциты.
- А как именно? Опять иголки?
Ага.
А вы спросили у Анны, хочет ли она
жертвовать своими гранулоцитами?
Это было нужно ее сестре.
Подходила только она.
Но спросили ли вы ее?
Г-жа Фицджеральд, пожалуйста,
ответьте на вопрос.
Нет, не спросила.
Мы много говорили об этом,
но разрешения я не спрашивала.
Следующей на очереди была
аспирация костного мозга.
Можете ли вы описать для нас
эту процедуру?
В бедра Анны ввели иголки.
- В кость? Большие иголки?
- Да.
Пользуясь своими руками, вы можете
показать суду размер этих иголок?
Тяжелая процедура, верно? После этого
Анну пришлось госпитализировать.
- Да.
- Надолго?
На шесть дней.
Были некоторые осложнения.
Понятно.
Подводя итог, все это не так уж
безобидно, не правда ли?
Складывается мрачная картина.
Я не вижу смысла реплики. Суд хорошо
знаком с историей болезни.
С историей болезни Кейт, ваша честь,
но не Анны.
Согласна. Продолжайте.
Г-жа Фицджеральд,
оглядываясь в прошлое
и учитывая только благополучие Анны,
считаете ли вы оправданным вывод,
что вы, возможно,
зашли слишком далеко?
Если говорить только об Анне,
да, это так.
Но я должна думать обо всей семье.
- Но в первую очередь о Кейт?
- Кейт больна.
То есть речь идет о приоритетах.
Рисковать здоровьем одного ребенка
во имя другого. Где проходит черта?
- Для Кейт это жизнь или смерть.
- Не для Кейт, для Анны.
- Мы ведь здесь из-за нее.
- Это каверзный вопрос.
Потому что Анна - не единственная
в этом уравнении.
Если посмотреть на это только с
позиции Анны - да, это жестоко.
Кому хочется, чтобы в него втыкали
капельницы и кололи иглами?
Вы можете сказать, что я - чудовище,
ибо поступаю так со своим ребенком.
Знаете что? Это ужасно.
Но это не