выслушаем.
Продолжай.
Помнишь, как доктор сказал,
что если меня прооперируют,
мне придется быть осторожной
до конца жизни?
Но я не хочу быть осторожной.
Кому нужна такая жизнь?
Анна, послушай.
Я тоже важна, мама.
Я тоже важна.
- Послушай.
- Отпусти меня!
Маме нужно немного остыть.
Она расстроена.
Да, я слышала ее.
«Пусть убирается. Не хочу больше
ее видеть».
Я смотрел на свою дочь и задавал
себе вопрос, как мы до этого дожили.
- Привет!
- Здорово!
- Правду, правду.
- Ладно.
Ну, что думаешь?
Чуть больше соли.
Чуть больше.
Видимо, это было неизбежным
следствием...
...нашего решения завести
генно-инженерного ребенка.
Это была наша вина.
Мы пошли против
природы, и это было возмездием.
Но не перегнули ли мы палку?
Заставляли ли мы ее помогать
своей сестре?
Все эти маленькие
поощрения и награды...
...были ли они настоящими?
Или мы просто добивались своего?
Она была такой маленькой,
когда все началось.
Когда ей начало хотеться принимать
собственные решения?
- Все в порядке.
- Папочка!
- Мамочка! Не нужно, пожалуйста!
- Все в порядке. Я знаю.
Мамочка!
Видимо, вот ответ.
Что значит - ты не знаешь?
Она не хочет говорить.
Может быть, ей просто хочется, чтобы
с нею считались.
Ставили ей в заслугу ее собственное
решение - я не знаю.
- Это можно понять.
- Ты не хочешь, чтобы она это сделала?
Я этого не говорил.
Но если это против ее воли,
то как тут быть?
- Ты будешь ее держать или я?
- Не драматизируй.
Ты будешь держать за голени,
а я за запястья?
Она не ребенок. Ее не проведешь.
Знаю.
Тогда что?
- Не знаю.
- Давать ей успокаивающее?
Надевать наручники, обещать
снова покупать мороженое?
Потому что если мы это сделаем,
до конца своих дней...
...она будет считать, что мы
заставили, использовали ее.
- И она будет права.
- Ради бога, Брайан, я этого не делала.
- На чьей ты стороне?
- Что, уже появились стороны?
Она этого не хочет.
«ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ ДЛЯ ВАС?»
91% ВЫИГРАННЫХ ДЕЛ -
КЕМПБЕЛ АЛЕКСАНДЕР
Пришел клиент по записи на 11:00.
- У меня никого нет на 11:00.
- Подождите, туда нельзя.
Уберите руки!
Г-н Александер,
я Сара Фицджеральд, мать Анны.
Все в порядке, Глория.
Вы уверены? Я могу вызвать
охранников.
Нет, нет. Спасибо.
Чем могу служить, г-жа Фицджеральд?
В Калифорнии
освобождение из-под опеки...
...невозможно до достижения 14 лет.
Таков закон, можете проверить.
Анне 11, вы поторопились на три года.
- Я знаю, и она возражает против этого.
- Она не может.
- Она не может предстать перед судом.
- Я буду ее опекуном-представителем.
В каком качестве?
Агентства независимости от семьи?
Уже 15 лет я являюсь добровольным
членом Союза гражданских свобод,
в дополнение к чему у меня есть
подписанная Анной доверенность.
У вас ничего не получится.
Это даже незаконно.
Анна больше не хочет этим заниматься.
11 лет или нет, но у нее есть права.
И пока она сама будет этого желать,
я буду ей помогать.
Зачем? В чем ваш интерес?
Это дело не для вас.
- Вы ничего не получите.
- В чем мой интерес?
Восемь госпитализаций за 11 лет,
шесть катетеризаций,
две аспирации костного мозга,
- два удаления стволовых клеток.
- Она помогала своей сестре.
Не говоря о побочных явлениях -
кровотечениях,
инфекции, кровоподтеках.
Уколы «Филграстима». Это ведь
гормоны роста, так?
Что-то вроде того.
Лекарства от тошноты, опиаты от боли,
снотворное «Амбиен».
Не совсем обычные
лекарства для малолетнего ребенка.
Каждая процедура была связана
с риском и осложнениями.
Анна понимала это,
ее это устраивало.
- Правда?
- Да.
В 5-летнем возрасте?
А вы мастер. Вы настоящий мастер.
Знаете, я видела ваши ролики.
Да кто их не видел?
Я всегда думала, что вы -
стремящийся к известности халтурщик,
но у вас настоящий талант.
Вы почти заставили меня поверить,
что беспокоитесь об Анне.
Странно, я