так ужасно, как
закапывать в землю своего ребенка.
- Так что вы защищаете свою семью.
- Это моя работа.
- И вы защищаете Кейт.
- Да.
Но подлинный вопрос в следующем:
кто защитит Анну?
Это все, ваша честь.
Г-н Александер, вашей собаке нужно
в туалет?
Нет, ваша честь, но может
понадобиться перерыв.
Боюсь, что это исключено.
Я хочу закончить сегодня.
Следующий свидетель, пожалуйста.
Суд вызывает Анну Фицджеральд.
Я не шучу. Если вы неспособны
приструнить собаку, я удалю ее.
- Молчать, Судья.
- Простите?
Нет, нет, я обращался к собаке.
Ее зовут Судья.
Мне не важно, как ее зовут -
я хочу, чтобы она не лаяла.
Подними руку.
Клянешься ли ты говорить
всю правду и ничего, кроме правды?
- Ага.
- Пожалуйста, сообщи свое имя.
Анна Фицджеральд.
- Привет, мама.
- Привет, милая.
Скажи нам, для чего ты сюда пришла.
Зачем ты это делаешь?
Для медицинского освобождения
от опеки.
Я о другом.
Ты ведь любишь свою сестру, верно?
Ты ведь знаешь, что она больна.
Почему ты не хочешь ей помочь?
Что ты там делаешь?
Эй, Кейт, впусти меня!
Что происходит? Пахнет спиртным.
- У меня вечеринка.
- Вечеринка?
Да, прощальная вечеринка.
Пока, мама!
Прощай, гребаная больница!
Черт!
Что ты делаешь?
Я увижу Тейлора.
Что? Нет! Нет!
Нет!
Значит, ты здесь для медицинского
освобождения от опеки?
Верно.
Да.
Это все?
- Это единственная причина?
- Это единственная причина.
Ты уверена?
Минутку. Г-н Фицджеральд,
вы хотите что-то сказать?
А есть, что сказать?
Привет.
Это последнее предупреждение.
Если вы ее не приструните, пристав
удалит ее из зала. Я не шучу.
- Ваша честь.
- Ни слова, адвокат.
Продолжайте, пожалуйста.
Я просто хочу сама распоряжаться
своим телом.
Это не так!
Сядь.
- Мне вмешаться?
- Нет, не нужно. Это интересно.
Значит, ты хочешь распоряжаться сама.
Да. Это мое тело, я хочу иметь
возможность сама решать,
что с ним делать.
Нет. Нет, я знаю тебя, Анна
Фицджеральд, и причина не в этом.
Не складывается.
Ты уже неделю уклоняешься от ответа.
«Не знаю», «извини»,
«не хочу об этом говорить».
Мы живем, как ни в чем не бывало,
а твоя сестра гниет в больнице!
- Я не хочу больше этого делать.
- Я не верю тебе.
- Ты что-то скрываешь, Анна.
- Нет.
Люди отдают почки незнакомым.
- Тебе лучше не запираться.
- Я не запираюсь!
- Скажи мне правду.
- Это правда!
Это не так. Потому что если это
правда, то я тебя не знаю.
- Господи, Анна, скажи им наконец!
- Молчи!
- Скажи им!
- Ты обещал не делать этого!
- Скажи им! Господи, вы так глупы!
- Ты обещал!
- Кейт хочет умереть!
- Прекрати!
Она заставила Анну пойти на это,
потому что знает, что ей не выжить.
- Это ложь, Джесси!
- Нет, это правда!
Кейт умирает, и все это знают.
Ты просто так сильно ее любишь,
что не хочешь ее отпустить.
Ваша честь!
Но теперь пора, мама. Кейт готова.
Это неправда.
Кейт сказала бы мне.
- Ваша честь, я…
- Мама, она ведь говорила тебе.
Говорила.
Она говорила об этом миллион раз.
Ты не хотела услышать.
Г-н Александер!
Г-н Александер!
И тут я действительно
поняла, почему
Кемпбел Александер взял это дело.
Это было не ради известности:
он был эпилептиком.
Он знал, что значит не распоряжаться
своим собственным телом.
Анна?
Сестричка!
О, Господи.
О, Господи.
Не беспокойся.
Это просто новое лекарство
готовится принять почку.
Ты мучаешься?
Мучаюсь?
Вся моя жизнь - это мучение.
Это конец, сестричка.
Теперь будет страшнее,
пока все не закончится.
Мама будет рубить и кромсать меня,
пока я не превращусь в овощ.
Две клетки в чашке Петри, на которые
она воздействует электрошоком.
У тебя все будет хорошо.
Все кончено.
Пора уходить.
Я хочу, чтобы ты оказала мне услугу,
сестричка.
Какую услугу?
Ты можешь освободить меня.
Вы уверены, что хотите продолжать?
Да, да, ваша честь, все в порядке.
Что угодно за перерыв, да?
Анна, скажи нам для протокола.
Говорила ли ты Кейт, что ты
прекратишь быть