провозвестник Христа
через посредство святого Петра.
Символ веры.
И ради веры ты готов...
лишиться всего,
включая уважение друзей?
Здесь дело в том,
во что я верю.
Точнее, нет... Не в том, во что
верю, а в том, что верю.
- Я говорю туманно?
- Даже слишком.
Зачем оскорблять меня
недомолвками, Томас?
Потому что я боюсь.
Ты болен.
Это не Испания. Это Англия.
Друзья мои, вы знаете,
зачем я вас собрал.
Сегодня я вышел в отставку.
И перестал быть
большим человеком.
Сэр, знайте, мы все
на вашей стороне.
На моей? А где это?
Мы знаем, что вы думаете.
Этого никто не знает.
А если вы гадаете...
и болтаете,
то мне только хуже.
Итак, я перестал быть большим
человеком, и не могу содержать дом.
У меня нет средств.
Вам придется уйти.
Однако у меня есть
друзья среди больших людей,
и им нужны хорошие слуги.
Мы каждому из вас
подыщем новое место.
- Мы не сможем.
- Сможем.
Спасибо.
Это всё.
Что скажешь, Мэтью?
Останешься?
Ну, сэр, не знаю.
Работы будет больше,
а денег меньше.
Тогда вряд ли я смогу, сэр.
Ведь у меня теперь есть...
Правильно, Мэтью.
Зачем я тебе? Я буду скучать.
Нет, сэр, ведь я
простой человек...
Я буду скучать.
Будь я проклят,
когда это кончится?
С чего бы это
ему по мне скучать?
"Мэтью, уменьшить тебе жалование?"
Нет, сэр Томас, не надо.
И всё. И так всегда. Ладно,
удача ему изменила. Сожалею,
ему не повезло.
Но он поступил бы так же.
Я бы хотел,
чтобы нам везло,
чтобы вода стала пивом,
чтобы у нас
были крылья. Но их нет.
Теперь тебе конец.
Что будешь делать?
Сидеть у камина...
и смотреть на золу?
Вовсе нет, Элис.
Наверное, буду писать...
Писать,
читать, думать.
Научусь рыбачить.
Когда у Ропера появятся дети,
буду играть с внуками.
- Элис, научить тебя читать?
- Упаси Боже.
Глупец. Разве они
позволят тебе думать?
Если мы будем молчать.
Слушай, я не делал никаких
заявлений. Просто ушел, и всё.
Парламент назначил короля
главой англиканской церкви.
Англиканская церковь дала ему развод
и позволила жениться на леди Анне.
Ты слышала, чтобы я
высказался по этому поводу?
Нет.
Но я хочу знать, почему я
должна стать домохозяйкой.
- Сделай заявление.
- Нет.
Элис, это
вопрос права. Пойми,
пока я молчу, я остаюсь
под защитой закона.
И потому я должен
молчать даже перед тобой.
То есть, ты мне
не доверяешь.
Смотри. Я верховный судья,
я Кромвель, я глава Тауэра.
Я беру тебя за руку,
кладу ее на Библию,
прямо на крест, и спрашиваю:
"Женщина, твой муж когда-нибудь
говорил об этом деле?"
Твоя душа в опасности.
Что ты ответишь?
Нет.
Вот на том и порешим.
Ты ничего не говорил Мег?
А почему
надо было ей сказать?
Мег такая,
как ты. Я это знаю.
Будет гораздо опаснее,
если ты ей не скажешь.
Не думаю. Нет.
Они поймут, что я молчу,
и решат, что лучше
оставить меня в покое.
Увидишь.
Если он молчит, то,
может, пусть молчит и дальше?
Ваша милость,
вы ведь не литератор,
и вам не понять
силы его влияния.
Его молчание
гремит по всей Европе.
Европа считает
его врагом короля.
Чушь. Он оригинал,
но не предатель.
Верно,
и при некотором воздействии...
его можно заставить
сказать то, что нужно.
А нужна декларация
- лояльности администрации.
- Не будите спящую собаку.
Король не согласен с вами.
Какое воздействие
вы думаете оказать?
У меня есть доказательства,
что сэр Томас брал взятки.
Что?
Да он единственный после
Като, кто не брал взяток.
Он уже три года канцлер,
а всё его состояние -
сто фунтов и золотая цепь.
Ричард. Конечно,
это обычная практика,
но тем не менее
это наказуемое деяние,
за которое можно
отправить в Тауэр.
Подойди.
Ее зовут Эверил Мэчин.
Она из Лейстера.
- Судилась...
- Дело о собственности.
Закрой рот.
В апреле 1528-го года.
Несправедливое решение.
Сэр Томас
судил беспристрастно.
- Нет, сэр.
- Расскажи о подарке,
который ты дала судье.
Я дала ему кубок.
Серебряный итальянский
кубок за сто шиллингов.
Сэр Томас взял кубок?
Да, сэр, взял.
Это можно доказать.
Можешь идти.
- Я