стоя.
Почему?
Ни мне здесь не место, ни вам.
Вы боитесь мертвых?
Гувернантка собирает вещи,
она нас покидает сегодня вечером.
Как видите, я получаю то, что хочу.
То, что вы делаете,
не очень добродетельно.
Если вы останетесь такой, как вы есть,
вы всегда найдете, кого ненавидеть.
Но единственный человек, которого вы
действительно ненавидите, - это вы сами!
Я бы возненавидела себя,
если б не получила желаемого.
Я должна быть счастливой.
В противном случае...
Так или иначе это их грех.
Зачем было держать меня взаперти
в этом отвратительном месте?
Кровь кипела у меня в жилах,
но я не могла даже повысить голос!
Скрючиваться целыми днями над докучным шитьем,
и держать язык за зубами!
Какой это был ужас!
Все время чувствовать,-
не знаю, как назвать,-
ту невероятную силу,
которая переполняла меня!
Кажется, целой жизни не хватит,
чтобы ее выпустить на свободу.
Вам не стыдно за эту болтовню?
В этом момент граф вернулся домой,
с трубкой в зубах и с довольным видом.
Моя дочь передала вам бумаги?
Там в деталях описаны
похороны моего тестя.
Мне бы хотелось, чтобы эти похороны
были точно такими же.
- Мадемуазель ничего мне не давала.
- Вы ее не видели?
Мы говорили со святым отцом
о других вещах.
Полагаю, что ему следует предоставить
полную свободу действий.
Все эти ритуальные усложненности смешны.
Кроме того, ты должен
выписать чек для гувернантки.
- Не забывай, она уезжает сегодня вечером.
- Как, она не будет на похоронах?
Это может всех удивить.
Всех?
Я бы очень удивилась, если бы
кто-нибудь заметил ее отсутствие.
Но плата за полгода!..
Вот это действительно смешно!
Она заслужила право на отдых.
Ее жизнь здесь была не слишком веселой.
Твоя чековая книжка в секретере.
Потом, позднее!
Ладно.
Я только хотела избавить тебя
от ненужных разговоров с нею.
Она очень переживает.
Месье кюре, я могу с вами
быть откровенным?
Я уважаю духовенство.
Моя семья всегда находила общий язык
с вашими предшественниками,
у нас царили отношения
взаимоуважения и дружбы.
Но ни одному священнику не будет позволено
вмешиваться в мои семейные дела!
Порой мы оказываемся втянутыми,
даже не желая этого.
Вопреки желанию или неосознанно
вы стали причиной большого несчастья.
Я не желаю, чтобы вы в дальнейшем
разговаривали с моей дочерью.
Как я мог вызвать несчастье?
Мой дядя должен был вам это объяснить.
Достаточно того, что я
не оправдываю вашу опрометчивость.
Ваш характер и ваши привычки,
опасны для нашего прихода.
Мои привычки?
Желаю вам всего хорошего, месье кюре.
Графиню похоронили сегодня утром.
Ее мучения закончились.
Мои начинаются.
Откуда возникла эта смесь радости и страха,
когда я благословлял ее?
Эта странная чуткость?
Она уже тогда обитала в другом мире.
Не отдавая себе отчета,
я уже созерцал на ее челе
отсвет мира Смерти.
Кто-то за это должен заплатить!
У меня была мысль
уничтожить эти страницы,
написанные в настоящем бреду.
К тому же они свидетельствовали
против меня. Из них было ясно,
что мое тяжкое испытание,
ставшее самым страшным обманом
в моей несчастной жизни,
ибо ничего более худшего
я просто не мог бы вообразить,-
оно выявило во мне отсутствие
и смирения,
и отваги,
ибо для меня в нем был лишь соблазн...
- Вы пришли меня отругать?
- Это неважно, сын мой.
Я делаю то, что мне нравится.
Тебе нужно больше уделять
внимания своей одежде.
Твой плащ, например.
И твое здоровье, в конце концов!
- Я не могу его контролировать?
- Вот еще! Можешь.
Твоя диета бессмысленна.
Пожалуй, я должен поговорить
с тобой об этом серьезно.
Ты умудряешься удивляться,
когда у тебя возникают боли.
У меня были бы корчи похуже твоих,
если б я ел то, что ешь ты!
Что касается духовной жизни, мой мальчик,
то, боюсь, история та же самая:
ты мало молишься.
Ты слишком страдаешь, чтобы молиться.
Так мне кажется.
Но я не могу