уверена, что существует.
Он математик.
Позвони на этот долбанный
математический факультет и спроси!
Митч научился прекрасно готовить.
У него это теперь типа хобби.
Он покупает всякие кухонные
приспособления: Давилку для чеснока,
разбрызгиватель для оливкового масла.
Каждый вечер он готовит что-то новое.
На днях сделал вегетарианское чили.
О чем ты говоришь?
Поживи у нас немного.
Мне и здесь хорошо.
Чикаго - мертвый город.
В Нью-Йорке настолько веселее.
Мне сейчас не до веселья.
- У тебя такой усталый вид.
- Я устала.
- ? Расслабиться тебе не помешало бы.
- Расслабиться?
Кэти, пожалуйста, тебе было нелегко
все это время.
- Со мной все в порядке!
- Я думаю, ты устала и расстроена.
Со мной все было в порядке,
пока ты не приехала.
Подожди...
Кэтрин!
Кто это?
Харольд Доббз!
Здравствуйте.
Довольна?
Мне все это не нужно, Клер.
Со мной все в порядке, все абсолютно
в порядке.
И тут приезжаешь ты с этими
твоими вопросами,
типа "Ну как ты?", этим твоим
успокаивающим тоном,
и "Ах, бедняжки полицейские!"
Я думаю, полицейские могут сами
о себе позаботиться!
И бублики, и бананы, и жожоба!
И "Поехали в Нью-Йорк",
и вегетарианское чили!
Меня эта хрень ужасно злит, так что
лучше кончай все это!
Я Клер, сестра Кэтрин.
А, здрассьте. Я Хал.
Приятно познакомиться.
...и ему пришлось все перечитать
и поправить в гранках.
А потом он практически сам все
скрепил леской,
чтобы страницы не разлетелись.
И это - человек, который еще
в Англии, в двадцать два года
практически изобрел математический
аппарат для изучения
рационального поведения и,
приехав сюда, дал новую почву
для размышления астрофизикам.
Такие люди,
как Роберт Льювеллин очень редко
приходят в наш мир.
Нам его будет очень не хватать.
Но
дело его живет.
Меня нет в программке.
Так что...
Ух, ты!
Не могу поверить, что здесь
столько народу.
Я и не знала, что у него было
столько друзей.
Где все вы были последние пять лет?
Наверное, для вас он уже был мертв,
да?
Что такое великий человек
без своего величия?
Просто старик.
Вам, наверное, интересно узнать,
что вы пропустили.
Он читал целыми днями.
Он требовал все больше и больше книг.
Я возила их из библиотеки целыми
машинами. Сотнями.
А потом я вдруг поняла, что он
не читает.
Он верил, что пришельцы посылают ему
сообщения,
закодированные в библиотечных
номерах.
Он пытался разгадать код.
Он ходил в шлепанцах и шаркал ногами.
Он разговаривал сам с собой.
От него воняло.
Мне приходилось проверять,
принял ли он ванну.
Это было очень неловко.
Он начал писать - по девятнадцать,
двадцать часов в день.
Я привезла ему огромное количество
тетрадей. Он исписал их все.
Я бросила учебу...
Понимаете, он был уверен,
что пишет прекраснейшие,
элегантнейшие доказательства.
Красивые, как музыка.
Я рада, что он умер.
Кэтрин.
Кэтрин.
Кэтрин!
Не вызывай полицию.
Я не могу поверить, что я все это
сказала.
Да, это было уж точно не то,
что они ждали.
- По-моему, мне надо домой.
- Я отвезу тебя.
Нет, ничего, я пройдусь.
Здесь долго идти.
Спасибо.
Там очень внимательный персонал,
и мы начали готовиться
к детскому саду...
а это уже значит взять на себя
обязательства.
Да? Правда?
Да.
- А ты иногда скучаешь по Чикаго?
- Нет.
То есть, ну...
- Нет, я...
- Но теперь у тебя есть дом.
Вы с Митчем должны приехать
и привести его в современный вид.
Ты прекрасно выглядишь.
Мне его дала Клер.
Мне нравится.
Неважно сидит.
Очень хорошо сидит.
Ты не сможешь это доказать.
Ну, я могу попробовать опровергнуть
обратное.
Я могу доказать,
что оно не - нехорошо сидит.
- Как?
- Я могу устроить голосование.
За вашего отца. Хороший,
черт возьми, был мужик.
Спасибо.
Жаль, что свихнулся.
И все равно, хороший, черт возьми,
был мужик. Вы чем занимаетесь?
Я валютный аналитик.
Я, вероятно, унаследовала одну
тысячную часть таланта моего отца.
Вы математик?
О, Господи, нет. Я физик теоретик.
- За физика.
- До дна.
Когда, по-твоему, они уйдут?
Неизвестно.