я?"
Даже если ответ-да?
Сумасшедшие не задаются
этим вопросом. Что скажешь?
Может, хватит на сегодня, иди наверх
и постарайся заснуть. А утром...
Подожди.
Что такое?
- Не сходится.
- Все сходится.
Нет.
В чем проблема?
Проблема в том, что ты же
сумасшедший.
И что?
Ты же сам сказал, что сумасшедший
никогда в этом не признается.
А, понимаю.
Ну?
Это аргумент.
Так как ты можешь в этом
признаваться?
Ну, потому что я к тому же...
еще и мертв.
Так ведь?
Ты умер неделю назад.
Аневризма. Шестьдесят три года.
Похороны завтра.
Простите.
Не больно?
- Нет, ничего страшного.
- Хорошо.
Мистер Доббз, вы собираетесь там всю
вечность стоять? Это моя дочь Кэтрин.
- Привет.
- Привет.
Мистер Доббз - участник нашей
бесконечной программы.
Он приблизится к завершению своей
диссертации как раз тогда,
когда время приблизится
к бесконечности.
- Кэтрин.
- Что?
Прости, я просто хотел сказать,
что я на сегодня закончил.
Хорошо.
- Шаманское, да?
- Да.
- Празднуем?
- Хотите?
Я больше не хочу, можете забрать.
- Нет, спасибо.
- Заберите, я - всё.
Я за рулем.
Я сам выйду.
Хорошо.
Когда мне вернуться?
- Вернуться?
- Еще полно работы. Может, завтра?
У нас завтра похороны.
Точно. Простите.
Я собирался пойти, можно?
Конечно.
Как насчет воскресенья?
Вы будете дома?
У вас было целых три дня!
Я понимаю, вам сейчас никто чужой
не нужен, но кто-то ведь должен
просмотреть бумаги вашего отца.
- Там ничего нет.
- Там сто три тетради.
Он был графоманом, Гарольд.
Вы знаете, что это такое?
Да. Он не мог не писать.
Зовите меня Хал.
Он был как мартышка за пишущей
машинкой - сто три тетради ахинеи!
Я готов прочесть каждую страницу.
А вы?
Нет.
Я не сумасшедшая.
Ладно. Я опаздываю.
У меня друзья играют в рок-группе,
в баре на Диверси, на разогреве.
Им играть в два, два-тридцать,
я сказал, что приду.
- Здорово.
- Они с математического факультета.
Здорово играют. У них есть песня,
она называется "и".
Вам бы понравилось - "и". Они просто
стоят и ничего не играют три минуты.
Мнимое число!
Это математическая шутка. Понимаете
теперь, почему они на разогреве.
Так далеко ехать, чтобы посмотреть
каких-то ботаников.
Ненавижу, когда так говорят.
Не так уж далеко на самом деле.
- Так они ботаники.
- Убежденные зубрилы.
Но это зубрилы,
которые умеют одеваться, которые
работают в престижном университете.
Некоторые из них сменили очки
на линзы.
Занимаются спортом, играют в группе
и трахаются на удивление часто.
Так что начинаешь сомневаться
в справедливости всех этих эпитетов -
ботаник, зубрила, зануда, болван,
книжный червь...
- Вы тоже играете в этой группе, да?
- Ну, да.
Я играю на барабанах. Хотите пойти
послушать? Я не пою, клянусь Богом.
- Нет, спасибо.
- Хорошо, Кэтрин, послушайте.
- Тогда в понедельник. Ладно?
- У вас, что, работы нет?
Есть, я преподаю,
плюс моя собственная работа.
Плюс репетиции.
Плюс я два раза в неделю учу хоккею
десятилетних мальчишек.
Слушать тошно.
У меня нет времени на это,
но я буду и дальше разбирать тетради
вашего отца, если вы позволите.
Я любил его. И я не верю, что такой
мозг мог просто выключиться.
Мне очень жаль.
Послушайте, вам ведь двадцать семь
сейчас, верно?
- Сколько вам лет?
- Не важно.
Сколько вам лет?
Мне двадцать шесть, хорошо? Когда ваш
отец был моложе нас обоих,
он уже сделал важнейшие открытия
в трех областях науки -
в теории игр, алгебраической
геометрии, нелинейной...
Мне не нужны лекции.
Послушайте, если я бы смог открыть
одну десятую всей той хрени,
что открыл ваш отец, я бы сам мог
выбрать любой университет страны.
Дайте мне ваш рюкзак.
Зачем?
- Хочу посмотреть, что в нем.
- Что?
- Откройте его и дайте его мне.
- Да ладно вам.
- Из этого дома ничего не возьмете!
- Я и не собираюсь.
Вы надеетесь найти там что-нибудь,
что сможете опубликовать.
- Конечно.
- И тогда вы - новая звезда.
Нет, если и публиковать,
то под именем вашего отца.
Я не верю вам. Вы что-то прячете
в рюкзаке.