уверены, что Манек погиб?
Мне говорили, что в тех условиях,
в которых они оказались,
у них не было шанса.
Но, вообще-то, своими глазами
я видел как подстрелили только троих.
Я сдаюсь!
Сдаюсь!
Не стреляйте!
Пожалейте! Сдаюсь!
Откройте проход!
Я с вами!
Я не из Франции, я - корсиканец!
Я не хотел воевать с немцами!
Бедный урод.
Так ведь он не француз!
Аннулируем ему свидетельство о рождении.
Одного наш капрал пристрелил...
Тувенель.
Ему стрельнуть было, что чихнуть.
Вместо сердца - камень,
а глаз - алмаз.
Бедный урод.
Вам нравится, похоже.
За хороший суп
я могу прикончить отца и мать.
Не бойтесь, у него их нет.
А также за жаркое и пюре с трюфелями.
Кстати, если вы любите трюфели,
у меня есть, прямо из Перигора...
А кто ещё погиб на ваших глазах?
Тот, который погибал от гангрены.
Шесть су.
Да, сварщик.
Товарищи...
перед смертью...
прошу исполнить мою последнюю волю.
Дайте пописать стоя.
Как мужчине!
А потом, товарищи, стреляйте
в своё удовольствие!
Кого любил - всем шлю привет
зазнобам и друзьям.
Готова смерть
своих солдат считать
по головам.
В дождь, в грозу, в слякоть и мороз
смерть пушки подвезёт.
И раз уж всем нам пропадать,
то за страну - вперёд!
А Бастилец?
Ну, этот так хорошо спрятался,
что мы не могли понять, где он.
И во время переклички
никто так и не сумел узнать,
откуда он говорит.
Как будто прежде он был чревовещателем.
Да нет, что вы, прежде он был столяром.
Да не важно.
Его прошила очередь с Альбатроса,
вместе с вашим женихом.
От взрыва Альбатрос загорелся
и врезался в окоп фрицев.
Посылка вернулась отправителю.
Тот парень из Дордона что делал?
Он молчал как убитый.
Но ему всё равно не помогло это.
Фрицам не понравилось, что кто-то
подбил их керосинку одной гранатой.
Не смотрите! Не смотрите!
Вам плохо станет.
Как только я вернулся с провиантом,
стали постреливать.
А потом как началась заварушка.
Кто не бывал там,
тот не поймёт, что это такое.
Ноги подгибаются, не идут. Сердце
колотится, как зверь, попавший в капкан.
И тут я увидел, как крестьянина
из Дордона разнесло на куски.
В атаку, пока мы все ещё живы.
Примкнуть штыки!
Всё, что я рассказывал до этого,
были ещё цветочки.
За Францию!
Вперёд!
К тому времени трупы пятерых осуждённых
остались у нас далеко в тылу.
И тут застрочили пулемёты.
Нас просто изрешетило!
Лавруи сволочь! Он присвоил бумагу себе.
Носилки сюда!
Бумагу, что за бумагу?
Он больше ничего не успел сказать.
Вечером у каждого
была тройная порция супа,
я ведь рассчитывал на целый полк.
Фавар и Шардоло
как раз подсчитывали потери.
А как это вышло, что пятеро осуждённых
теперь в списках солдат батальона?
Приказ получили.
Какой-то тут подвох.
Где Лавруи, там всегда подвох.
Нам главное, чтобы суп был горячим.
Ешьте ребята, а то суп остынет.
Ну вот, уже остыл.
В итоге, вы сами видели,
как погибли только трое.
Сами.
Знаете, мадмуазель,
напрасно надеяться - только
себя растравлять.
Не так уж и напрасно!
Попробуйте мой пирог.
Не знаю, может и не стоит.
А вы возьмите сметанки.
Разве что...
Люблю сговорчивых людей.
Положу-ка я её.
Нам уже всем пора.
Легонько!
Куража не хватает, не тот класс...
Сразу видно - ваше дело граблями орудовать,
а не педали крутить.
Лезь сюда, почтальон! Довезу тебя
до ближайшего почтового ящика.
А велосипед?
Я на нём поеду. Я всё же воевал,
а не отсиживался на почте.
Я не виноват, что у меня астма.
Для астматика вы неплохо крутите педели!
- Да, но на морском побережье.
- Конечно!
Я теперь умею водить без коляски.
Ну мужчины, всё бы им
играть словно детям...
Только бы в солдатиков не играли.
"Скажи Папаше Берне,
что я рассчитаюсь к началу марта.
Он хочет продать все
удобрения слишком дорого..."
Не может быть, чтобы он ей писал
такие банальности. Я права?
Да, тут точно какой-то шифр.
Только у влюблённых такой