- Кому?
Да у него детей сроду не было.
- Точно, у Макса никого нет.
- Это не так.
Некая Лора Капрели в то время
была беременна от Макса.
Мать вырастила сына одна,
ему сказала, что отец отправился
делать состояние в Колумбию.
Я видел его на похоронах.
Он работал гидом в музее Бальзака,
и мечтал стать писателем.
Самый обычный паренек.
- Ну, короче, сами увидите.
- Не понял!
Макс хотел, чтобы его сын
был достойным,
так что вам надлежит
проверить его моральный облик.
Нам?
Вам.
Уважаемый мэтр,
это обо мне.
Знаю, что мы договорились
о встрече... Так, так, так...
Вот. Ручаюсь, что эти
облезлые олухи... О вас.
- Олухи...
- Простите.
Что такое?
Я сам прочту его письмо.
Воттак.
Ручаюсь, что эти облезлые олухи
еще не потеряли нюх
и способны распознать
размазню с первого взгляда.
Так что, если после встречи
с моим сыном они поймут,
что это отвратительная неженка,
надушенная и прилизанная,
значит, он как раз такой,
каким я его себе представляю -
отличный тип, вполне
заслуживающий наследства.
В противном случае,
пусть спокойненько преподнесут
чемодан в дар тюрьме Де ла Санте.
Дело не в том, что я
внезапно стал святым,
просто, если чемодан не отдадут
моему мальчику,
то для этого появятся
веские причины.
Только после того, как они вручат чемодан,
и счастливый наследник
подпишет бумаги,
лишь тогда вы сможете
отдать им их долю.
Обнимайте их от меня.
Макс.
Я не собираюсь гулять
по всем этим улицам.
Я ведь не бронированный.
Советую прочесть постскриптум.
- Где это?
- В конце.
Серж наверняка начнет упираться.
Передайте, что я отдаю ему
последнее, что у меня осталось -
свое доверие.
Если он не изменился,
то знает, что делать.
Мэтр Гатан прав,
это последняя воля Макса.
Это точно. Не нужно
все усложнять.
- Спасибо, мэтр.
- Удачи вам, господа.
Тут сопрут мою тачку.
Ничего себе райончик.
- Это вам не "Ритц".
- Пригласил бы туда.
В любом случае,
нам лучше не бросаться в глаза.
Мне-то, конечно, все равно,
но неужели никто из вас
не хочет посмотреть,
- что в этом чемодане?
- Хочет.
- Серж?
- Нет.
Отстаньте.
Говорю вам,
надо открыть чемодан.
Кто знает, может,
добыча и не в нем.
- Да.
- Никто не знает.
Ну и?
Слушай, думай о чем-нибудь
другом, вот и все.
Вот и все.
Ты о чем думаешь, Люсьен?
О своей жене.
- Ты женат, что ли?
- Уже 20 лет.
Ничего себе.
Голубок окольцован.
Ну да, а вы что думаете?
Разве бросают даму
с пятым номером бюста?
Пятый номер?
- А лет ей сколько?
- 52.
И какая она на вид?
Не могу вам описать.
- Да брось, не скромничай.
- Говорю, не могу.
А чего туттрудного?
Высокая, низкая?
Брюнетка, русая, блондинка?
Ну какая?
Она... Ну хватит уже!
Ну ладно. Раз уж
начал -договаривай.
Ну как вам объяснить?
Она меня с ума сводит, вот и все.
Такая огромная задница,
что у меня рук не хватает,
чтобы ее обнять.
И когда мы занимаемся
любовью, ощущение такое,
как бы это сказать, что
подскакиваешь как банан на волнах.
Вот.
Страшила, в общем.
Что ты сказал, Анри?
- Что?
- Повтори, что ты сказал.
- Ты что, с ума сошел?
- Нет.
Что ты нам плетешь про мутанта
с огромным выменем, как у коровы,
да к тому же надувным.
Извини, но меня тошнит
оттвоих рассказов.
- Тебе, я вижу, тоже смешно?
- А, перестань.
Вы бы на себя посмотрели.
Два импотента под одним одеялом.
Тоже мне, красавцы!
А ну-ка признайтесь, вас
где-нибудь кто-нибудь ждет?
Анри, тебя кто-нибудь ждет?
Нет, но не переживай.
У меня с этим делом все в порядке.
Да, у тебя в порядке.
Все, как прежде.
Да, все, как прежде.
А тебя, Серж?
О тебе кто-нибудь думает?
Никто обо мне не думает,
и хватит об этом.
Ладно, все.
Да?
Все.
Да ну вас к черту!
Серж, надо было предупреждать.
Воттак-то.
Пятый номер, ни фига себе!
Но 52 года - это тоже ничего.
Если хочешь подсушить свои
перышки, так хоть фен включи.
Ну хорошо!
Я просто хотел быть уверен,
что денежки нашего
мальчика в безопасности,
потому что все эти новые
чемоданчики не прочнее фольги.
Я им