руках.
Если бы не она, мир в своей гонке давно подмял бы его...
растоптал, словно бескостного слизня.
А она любила его жидкую слабосильную кровь, взятую у неё самой.
Значит, это и есть настоящее?
Единственно истинное в жизни?
Её стекленеющие глаза уставились из глубин смерти, поколебать и сломить мою душу.
Призрачная свеча освещает её агонию.
Громко раздаётся её дыхание, хриплое, прерывающееся от ужаса.
Упырь! Трупоед!
Нет, мать!
Отпусти меня. Дай мне жить.
Ну как, понял?
- Да, сэр.
- Сможешь сам сделать следующий?
Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность.
Детство моё сидит, сгорбясь подле меня.
Моё вдали, его сокрыто.
Тайны, безмолвно застывшие...
в тёмных чертогах двух наших сердец.
- Вот видишь, как просто.
- Ага, сэр, спасибо.
- Бери свою клюшку и ступай к ребятам.
- Ага, сэр.
Дражайший папулька, преогромнейшее спасибо за твой чудесный подарочек ко дню рождения.
Он мне дивно идёт.
Все говорят, что я просто неотразима.
Я тут зарылась с головой в фотографию.
Завтра хотим устроить пикничок.
Спасибо тебе ещё раз и тысяча поцелуев, а мамочке скажи, я её ужасно люблю.
Внизу играют на пианино.
Сюда по вечерам иногда заходит один студент, его фамилия Баннон.
Пора кончать письмо, с любовью твоя любящая дочь, Милли.
P.S. Извини за каракули.
Пятнадцать вчера.
Как сошлось, и число пятнадцатое.
Первый день рождения в чужих краях.
Помню летнее утро, когда она родилась,
помчался за миссис Торнтон на Дензилл стрит.
Бодрая старушка. Куче младенцев помогла явиться на свет.
Она с первой минуты знала...
- Вы можете войти, сэр.
- ...бедняжке Руди не жить.
Это маленький мальчик.
Сразу поняла.
Остался бы жить, сейчас было бы одиннадцать.
Выпорхнула из гнезда. Молодой студент, Баннон.
Ну ладно, она умеет вести себя осмотрительно.
Вдруг нет? Оставь, ничего ещё не случилось.
Всё возможно, конечно.
Во всяком случае, обождём.
Судьба.
Не знаю, успею ли зайти в баню.
Смотри, чтобы не запачкать брюки, потом на похороны.
Теперь… Не торопись особо.
Король на троне пишет манифест.
Премированный рассказ: "Мастерский удар Мэтчена".
Автор мистер Филип Бьюфой, член лондонского клуба театралов.
Авторский гонорар по гинее за колонку.
Авось не слишком толсто, геморрой снова не разойдётся.
Нет, сейчас.
Теперь, что хочешь, печатают. На безрыбье.
Я б тоже мог кое-что накропать. Авторы мистер и миссис Л.М.Блум.
Придумать историйку на тему пословицы. Какой только?
А этот Бойлан богатый? Да, он со средствами.
Во сколько похороны?
Надо уточнить по газете.
Бедный Дигнам.
Да, премированный рассказ.
Мастерский удар Мэтчена.
Один, два, три.
- Три двенадцать. По-моему, это правильно.
- Спасибо, сэр.
Не надо их так носить. Где-нибудь вытащите и потеряете.
Купите лучше бумажник. Увидите, как это удобно.
- У меня он будет часто пустовать.
- Потому что вы не откладываете.
Вы ещё не знаете, что такое деньги. Но когда-нибудь вы к этому придёте.
Мы народ щедрый, но справедливость тоже нужна.
Я боюсь этих громких слов. Они приносят столько несчастий.
Кстати, это напомнило мне. Сделайте, мне одолжение, мистер Дедал,
через ваши литературные знакомства.
У меня тут письмо в газету.
Я тут всё выразил в двух словах. Это насчёт эпидемии ящура.
Я хочу, чтобы это напечатали.
Помяните мои слова. Англия в когтях у евреев.
А это признак упадка нации.
Ясно как божий день -
еврейские торгаши уже ведут свою разрушительную работу.
Старая Англия умирает. Если уже не умерла.
Но торгаш - это тот, кто дёшево покупает и дорого продаёт…
Будь он еврей или не еврей, разве нет?
Они согрешили против света. У них в глазах тьма.
История – это кошмар, от которого я пытаюсь проснуться.
Я счастливей вас.
Сдаётся мне, что вы не слишком долго задержитесь на этой работе. Вы не родились быть учителем.
- Скорее, я ученик.
- А чему вам тут учиться?
Как знать? Но жизнь – великий учитель.
- Так насчёт этого…
- Да. Желательно, чтобы напечатали сразу.
- Я попробую. Я немного знаком с двумя редакторами.
- Вот и