возьму вот эту.
"Прелести греха"?
Отличная книжка.
Чёртов ублюдок!
Я тут вижу, что Блум подписался на пять шиллингов.
Совершенно верно. Мало того, он их немедленно внёс.
Этот рассукин фармазон, чего он там рыскает
взад и вперёд?
- Кто?
Блум.
Как постовой мотается взад вперёд, вот уже минут десять.
Здравствуйте, Блум. Что вы будете пить?
Спасибо, ничего. Собственно, я зашёл сюда для встречи с Мартином Каннингемом, понимаете ли,
по поводу страховых дел бедняги Дигнама. Мартин просил меня зайти в суд.
- Вам нужно выпить.
- Нет, я не могу.
- Ну, раз вы уже здесь.
- Пей!
- Выпейте, чего здесь такого?
- Ладно, тогда я, пожалуй, возьму сигару. Спасибо.
Сигару для Блума.
Памяти павших.
Любимые друзья бок о бок с нами, заклятые враги –
лицом к лицу.
Я слышал, что Буян Бойлан устраивает концертное турне по северу.
- Он или не он?
- Кто?
Ах, да. Совершенно верно. Нечто типа летних гастролей, понимаете.
Так, отдохнуть.
- Миссис Б. будет яркой и несравнимой звездой, не так ли?
- Моя жена? Да, она будет петь.
Я думаю, всё должно быть успешно. Он просто отличный организатор. Отличный.
Мистер Блум, вы бы не могли сказать миссис Дигнам...
Чего это с тобой приключилось? У тебя вид, как будто ты ждал триста, а получил свиста.
Золотой кубок. Победил ПрЭчитал. Выдача двадцать к одному.
Чистейший аутсайдер. И я на неё не ставил.
- Ну а Корона что?
- Скоро доскачет.
Бойлан по моему совету поставил на Корону два фунта, за себя и за одну знакомую.
Мистер Блум.
А нельзя ли спросить, какова ваша нация?
Ирландская.
Здесь я родился. Ирландская.
И ещё я принадлежу к племени, которое ненавидят и преследуют.
Причём и поныне. Вот в этот день. Вот в эту минуту.
Грабят. Обирают. Оскорбляют.
Преследуют.
Вы что ли говорите про новый Иерусалим?
- Я говорю про несправедливость.
- Хорошо.
Но тогда сопротивляйтесь, проявите силу, как подобает мужчинам.
Но всё это бесполезно.
Сила, ненависть, история, все эти штуки.
Это не жизнь для мужчин и женщин.
Оскорбления и ненависть.
Всякий знает, что истинная жизнь – это совершенно противоположное.
И что же?
Любовь.
Я имею в виду, противоположное ненависти.
Мне надо сейчас идти. Тут рядом, заглянуть на минутку в суд, нет ли там Мартина.
Если он придёт, скажите ему, пожалуйста, что я скоро вернусь. Я на одну минуту.
Да кто тебя держит-то?
Всеобщая любовь. Новый апостол язычников.
А что, разве это не то же, что нам твердят? Возлюби ближнего своего.
У него заповедь – обирай ближнего своего.
Любовь! Ромео и Джульетта, чистая копия.
Привет, Стивен.
Зачем ты это купила? Учиться по-французски?
- Она годится на что-нибудь?
- Годится, почему ж нет.
Смотри, чтобы отец не унёс её в заклад.
Я так думаю, мои книги туда все ушли.
Часть из них. Нам пришлось.
- Знаю, куда он пошёл.
- Кто?
Блум. Это всё липа насчёт суда.
Поставил на ПрЭчитала, а сейчас побежал шекели загребать.
Бьюсь об заклад, он сейчас получает сто шиллингов на свои пять. Единственный во всём Дублине кто сорвал куш.
Я ищу Блума. Кто-нибудь знает, где он?
- Где ему быть? Обирает вдов и сирот.
- Возлюби ближнего своего.
Так, где же он? Мы спешим.
Волк в овечьей шкуре. Вираг из Венгрии. Проклятый богом. Вот он кто.
- Я только что был в суде, вас искал.
- В суде, говоришь, а ну в глаза посмотри!
Небось, от золота и серебра все карманы отвисли.
Вот они вам, жиды! Всё только для себя. Нюх, как у крысы в нужнике. Вот ты кто.
Сто на пять.
- Прошу прощения?
- Пойдёмте, пойдёмте.
Никому не рассказывай. Держи в секрете.
- Всем пока.
- Тройное ура Израилю!
Мендельсон был евреем...
И Карл Маркс и Меркаданте и Спиноза.
Спаситель был еврей и отец его был еврей.
- Ваш же Бог.
- У него не было отца. Всё, хватит, поехали.
Дядюшка его был еврей. Ваш Бог был еврей.
Христос был еврей, как я.
Христом клянусь, я этому жидку вышибу мозги за то, что треплет святое имя.
Клянусь Богом, я ему устрою распятие!
Пришлые чужеземцы, крадущие наших женщин и грабящие нас!
Радуйся, Мария, благодати полная!