светит солнце", сказал он,
в тот день, когда мы с ним лежали среди рододендронов на мысу Хоут,
он в сером твидовом костюме и в соломенной шляпе,
в тот день, когда я добилась, чтоб он сделал мне предложение. Да.
Сперва я дала ему откусить кусочек печенья с тмином из моих губ,
это был високосный год, как сейчас, да, шестнадцать лет назад.
Боже мой, после того долгого поцелуя я чуть не задохнулась. Да.
Он сказал я горный цветок. Да.
Это единственная истина, что он сказал за всю жизнь, и ещё: "это для тебя светит солнце сегодня". Да.
Этим он и нравился мне, потому что я видела, он понимает или же чувствует,
что такое женщина, и я знала, что я всегда смогу сделать с ним что хочу.
И я дала ему столько наслаждения сколько могла,
и всё заводила и заводила его, пока он не попросил меня сказать да.
Я не стала сначала отвечать,
только смотрела на море и небо.
И вспоминала обо всём, чего он не знал:
Малви и мистера Стенхоупа,
и отца и старого капитана Гроува,
и смеющихся испанских девушек,
и море, море алое как огонь,
и роскошные закаты, да,
и Гибралтар, где я была девушкой и Горным цветком. Да.
И я подумала:
"не всё ли равно он или другой".
И тогда я сказала ему глазами, чтобы он снова спросил. Да
И тогда он спросил меня, не хочу ли я, да, сказать да мой горный цветок.
Сначала я обвила его руками, да,
и привлекла к себе,
так что он почувствовал мои груди их аромат, да,
и сердце у него колотилось безумно.
Да.
Я сказала да.
Я хочу. Да.
Судьба.