вверху.
Не понимаю, почему они всегда кладут то,
что мне нужно, на верхние полки.
- Продолжай. Я слушаю. - Он упал
в шахту. Сломал ногу. Она в гипсе.
- Сломал ногу?
- Что нам делать, Уолтер?
- Ничего. Только ждать.
- Ждать чего?
Пока он не сядет на поезд.
Я же говорил, что должен быть поезд.
Но мы не можем ждать.
Так не может продолжаться.
Мы не будем хвататься за молоток и
заканчивать это по быстрому.
- Но ведь есть другие пути.
- Только мы не пойдем другими путями.
Но мы не можем оставлять так как есть.
Что, ты думаешь, произойдет, если он
выснит про страховку?
- Многое. Но точно не хуже, чем попасть
в камеру смертников. - Не говори так.
- Давай не будем терять головы. - Это
не головы. Мы теряем нервные клетки.
Прошу прощения.
Мы сделаем это правильно.
Вот что я сказал.
Но это ожидание изматывает меня.
Меня изматывает не меньше.
Но мы должны ждать.
Может быть, Уолтер.
Только мне так тяжело без тебя.
Как будто стена между нами.
Мне надо идти, крошка. Я думаю о тебе
каждую минуту.
После этого я не видел ее целую неделю.
Я пытался не думать о ней и
не думать о плане все время.
Я говорил себе, что возможно все боги
судьбы объединились,
чтобы сломать ему ногу
и дать мне выход.
Потом настало 15 июня.
Возможно ты помнишь этот день, Кис.
Ты пришел ко мне в кабинет около 3...
Привет, Кис.
Я только что из кабинета Нортона.
Готовы полугодовые результаты продаж.
Ты на первом месте, Уолтер.
- Два раза подряд. Поздравляю.
- Спасибо.
Не хочешь это отметить?
Не хочешь потерять 50$ в зарплате?
Мне смеяться сейчас или когда станет
действительно смешно?
Я серьезно, Уолтер.
Я говорил с Нортоном.
У меня скапливается очень много работы.
Слишком большое бремя для моих нервов.
Я провожу пол ночи, вскакивая с кровати.
Мне нужен помощник.
- И я подумал, что ты...
- Я? Почему я?
Потому, что у меня безумная идея, что
ты подойдешь для этой работы.
- Точно безумная. Я продавец.
- Да. Торговец, болтун, прилипала.
- Ты слишком хорош для продавца.
- Никто не слишком хорош для продавца.
Чушь. Все, что вы, парни, делаете, это
звоните в дверь и болтаете как обезьяны.
- Тебя напрягают эти 50 баксов, точно?
- Кого угодно бы напрягало.
Слушай, Уолтер. Для этой работы
требуются мозги и честность.
И больше мужества, чем в 50 продавцах.
Это самая горячая работа в нашем деле.
Это все равно бумажная работа.
А я не хочу быть прикованым к столу.
Бумажная работа. Это все, что ты в ней
видишь?
Всего лишь протирать штаны с девяти до
пяти?
Перебирать папки с бумагами, пять
карандашей и блокнот с записями,
в котором можно рисовать каракули?
Я все это вижу иначе, Уолтер.
Для меня менеджер по искам -
это хирург,
рабочий кабинет - операционная,
а карандаши - скальпели и костные ножи.
И эти бумаги не только бланки, цифры
и заявки на возмещение ущерба.
Они живые!
В них драма! С изломанными надеждами
и ложными мечтами.
Менеджер по искам, Уолтер, это -
доктор, и ищейка, и...
Кто?
Хорошо, погодите минуту.
Менеджер по искам это - доктор,
и ищейка, и полицейский, и судья,
и присяжные, и исповедник в одном лице.
Ты хочешь сказать, что это не интересно.
Что ты не хочешь работать мозгами.
А хочешь только жать на кнопки звонка.
На несколько баксов больше в неделю.
Тебя дама по телефону.
- Уолтер Нефф, слушаю. - Я должна была
позвонить, Уолтер. Это очень срочно.
- Ты не один?
- Да. Могу я тебе перезвонить...Марджи?
Я займу только минуту.
Это не может ждать.
Слушай. Он уезжает сегодня. На поезде.
- Ты слушаешь? Уолтер!
- Да, слушаю, Марджи.
Только...давай побыстрее, хорошо?
Он на костылях. Доктор сказал, что он
может ехать, только осторожно.
Все меняется к лучшему. Это чудесно,
Уолтер. Так, как ты хотел. На поезде.
- Только с костылями гораздо лучше,
не так ли? - Да.
На сто процентов лучше.
Повеси на линии, хорошо? Кис, думаю, я
подойду к тебе в кабинет...
Все в порядке. Я подожду.
Только не болтай с ней весь день
- Продолжай. - Поезд отходит в 10:15
из