Да, мне удавалось
Сегодня каждое движенье, слово.
Я вольно предавалась вдохновенью.
Слова лились, как будто их рождала
Не память рабская, но сердце...
- Правда.
Да и теперь глаза твои блестят
И щеки разгорелись, не проходит
В тебе восторг, Лаура, не давай
Остыть ему бесплодно.
Спой, Лаура! Спой!
Но что же я спою?
Спой что-нибудь.
Я здесь, Инезилья,
Я здесь, под окном.
Объята Севилья и мраком и сном.
Исполнен отвагой, окутан плащом
С гитарой и шпагой
Я здесь под окном.
Ты спишь, я гитарой тебя разбужу
Проснется ли старый
Мечом уложу.
Шелковые петли к окошку привесь,
Что ж медлишь?
Уж нет ли соперника здесь?
Браво! Чудно, бесподобно.
Благодарим, волшебница.
Ты сердце чаруешь нам.
Из наслаждений жизни
''Одной любви музыка уступает;''
Но и любовь мелодия.
Какие звуки! Сколько в них души!
Взгляни: сам Карлос тронут,
твой угрюмый гость.
-А чьи слова, Лаура?
-Дон Гуана.
- Что? Дон Гуан?
- Их сочинил когда-то мой верный друг.
мой ветреный любовник.
Твой Дон Гуан безбожник и мерзавец,
а ты.. ты дура!
Ты с ума сошел!
Да я сейчас велю тебя зарезать
Моим слугам, хоть ты испанский гранд.
-Зови же их!
'' -Лаура, перестань;''
-Дон Карлос, не сердись. Она забыла...
- Что? Что Гуан на поединке честно
Убил его родного брата?
Правда: жаль, что не его.
- Эй, кто здесь?
- Не люди ль Доны Анны?
Нет, сами по себе мы господа.
Мы здесь гуляем.
А кого вы ждете?
Сейчас должна приехать Дона Анна
На мужнину гробницу.
Дона Анна де Сольва?
Как!?
Супруга командора,
Убитого... не помню кем?
Развратным, бессовестным, безбожным
Дон Гуаном.
Молва о Дон Гуане и в мирный монастырь
Проникла даже!
Отшельники хвалы ему поют.
- Он вам знаком, быть может?
- Нам? Нимало. А где-то он теперь?
Его здесь нет.
Он в ссылке далеко.
И слава богу! Чем далее, тем лучше.
Всех бы их, развратников,
В один мешок да в море!
- Что ты врешь?
- Молчите, я нарочно.
Так здесь похоронили командора?
Здесь. Памятник жена ему воздвигла
И приезжает каждый день
За упокой души его молиться
И плакать.
Что за странная вдова?
И недурна?
Мы красотою женской, отшельники,
Прельщаться не должны,
Но лгать грешно.
Не может и угодник в ее красе чудесной
Не сознаться.
Недаром же покойник был ревнив.
Он Дону Анну взаперти держал.
Никто из нас не видывал ее.
Я с нею бы хотел поговорить.
О, Дона Анна никогда с мужчиной
не говорит.
-А с вами, мой отец?
- Со мной иное дело, я монах.
Да вот она.
- Отец мой, отоприте.
- Сейчас, сеньора, я вас ожидал.
Что, какова?
Ее совсем не видно
Под этим вдовьем черным покрывалом.
Чуть узенькую пятку я заметил.
-Довольно с вас.
У вас воображенье
В минуту дорисует остальное.
Оно у вас проворней живописца,
Вам все равно, с чего бы ни начать,
С бровей ли, с ногли.
- Слушай, Лепорелло,
Я с нею познакомлюсь.Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой.
С виду сумрачный и бледный
Духом смелый и прямой.
Он имел одно виденье,
Непостижное уму
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
Путешествуя в Женеву
По дороге, у креста
Видел он Марию-Деву,
Матерь господа Христа.
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
Между тем, как паладины
Встречу трепетным врагам
По равнинам Палестины
Мчались, именуя дам.
Восклицал всех громче он
И гнала его угроза мусульман
Со всех сторон.
Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключен.
Все влюбленный, все печальный
Без причастья умер он.
Но Пречистая сердечно
Заступилась за него
И впустила в царство вечно
Паладина своего.
Браво! Прелестно.
Бесподобно!
Прости меня, я глуп, что осердился.
Сам признаешься, что ты глуп.
Так помиримся?
Прости меня. Но знаешь, не могу
Гуана имя слышать равнодушно.
А виновата ль я, что поминутно
Мне на язык приходит это имя?
В знак, что ты совсем уже не сердита,
Лаура, спой еще.
Пора, уж ночь.
Прощайте, господа.
Прощай, Лаура.
Эй, бешеный!
Останься у меня!
Ты мне понравился.
Ты Дон Гуана напомнил мне,
Как