слезы...
Не замечай их. Продолжай, спеши
Еще наполнить звуками мне душу...
Когда бы все так чувствовали силу
Гармонии!
Но нет: тогда б не мог
''И мир существовать; никто б не стал''
''Заботиться о нуждах низкой жизни;''
Все предались бы вольному искусству.
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов.
Не правда ль?
Но я нынче нездоров,
''Мне что-то тяжело; пойду засну.''
- Прощай же!
-До свиданья!
Ты заснешь
Надолго, Моцарт!
Неужели он прав,
И я не гений?
Гений и злодейство
Две вещи несовместные.
Неправда!
Неправда!
А Бонаротти?
Или это сказка
Тупой, бессмысленной толпы - и не был
Убийцею создатель Ватикана?
- Итак, всем ли Вы довольны?
- О, да!
Я был прав: зала будет полна.
Я уверен, что ее роман с Вершневым
самый невинный.
Чем больше женщины удаляются от нее,
тем больше мужчины приближаются к ней.
''На вопрос мадам де Сталь: ''''Кого он''
''почитает первой женщиной в свете?''''''
''Бонапарт ответил: ''''Ту, которая народила''
''более детей''''.''
- Какой славный анекдот!
- Это не анекдот, это правда.
Никто не хочет верить
в простодушие гения.
- Если бы еще Орлеанская дева!
- Или королева Елизавета.
По-моему, нет никого выше
госпожи Монтенон.
А какую женщину Вы почитаете
первую в свете?
Берегитесь! Вы напрашиваетесь
на комплимент.
Нет, шутки в сторону.
Для меня женщина самая удивительная -
Клеопатра.
- Выйди, я прошу тебя!
- Ну маман!
-А что в ней?
- Есть черта в ее жизни...
Есть черта, которая так врезалась
в мое воображение,
что не могу взглянуть ни на одну женщину,
чтобы не вспомнить о Клеопатре.
А почему, расскажите?
Не могу, мудрено рассказать.
-А что, разве неблагопристойно?
-Да.
Неблагопристойно, как и все, что живо
рисует ужасные нравы древности.
Тогда не надо.
Не рассказывайте.
Расскажите, обязательно расскажите.
Ну расскажите же, наконец.
Перестаньте нас морочить,
расскажите просто, что Вы знаете
про Клеопатру.
Однако будьте благопристойны,
если можете.
Я робею. Я стал стыдлив,
как наша цензура. Ну, так и быть.
В числе латинских авторов
есть некий Аврелий Виктор.
Вот как сказывает он о Клеопатре.
Она отличалась такой похотливостью,
что часто торговала собой,
что многие покупали ее ночь
ценою своей смерти.
Какой ужас! А что ж тут удивительного?
Кажется мне, Клеопатра была не пошлая
кокетка и ценила себя недешево.
Я предлагал Чарскому сделать из этого
поэму, он было начал,.. да бросил.
Это ни на что не похоже.
- Она ужасно ветренна.
- Ветренна? Этого мало.
Она может не уважать себя,
сколько ей угодно,
но общество еще не заслужило от нее
такого пренебрежения.
Признаюсь, я принимаю участие в судьбе
этой молодой женщины.
В ней много хорошего.
-Давно ли Вы стали так добродушны?
И гораздо менее дурного,
чем о ней думают. Но страсти ее погубят.
Страсти! Какое громкое слово!
Что такое страсти?
Просто она дурно воспитана.
Это замечательное лицо,
вернее, даже лица.
Впрочем, сейчас увидите сами.
- Что это за человек?
- Это великий талант.
Из своего голоса он делает все,
что захочет.
Что с тобой сегодня, Александр?
Ты сердит?
- Сердит.
- На кого?
На себя. На всех и на все.
Тебе скучно со мной.
Я не виню тебя.
Сердце наше не в нашей власти,
но я...
Я прошу почтенную публику назначить мне
несколько тем,
записав их на особых бумажках.
Чарский, Чарский!
Вот Вам тема.
Что прикажет почтенная публика?
Назначит ли мне сама один из
предложенных предметов
или предоставит это решить жребию?
-Жребий!
Кому угодно будет вынуть тему?
Ужасный век, ужасные сердца.- Иван!
- Я здесь!
- Что бедный мой Эмир?
- Он все хромает.
Делать нечего: куплю Гнедого,
Недорого и просят за него.
Недорого, да денег нет у нас.
Да, денег нет.
Во что бы то ни стало на турнире
Явлюсь я.
Покажи мне шлем, Иван.
- Пробит насквозь, испорчен.
- Невозможно его надеть?
Достать мне надо новый.
Какой удар! Проклятый граф Делорж!
-Дай мне вина!
-У нас вина - ни капли нет.