Я сам хотел бы это изъяснить.
Однако надобно подумать
о моем первом выступлении.
Какую цену можно было бы назначить
за билет,
чтобы публике было не слишком тяжело
и я не остался внакладе?
Говорят, синьора Каталани
брала по 25 рублей,
цена хорошая, а?
Думаю, хватило бы по 10 рублей.
Как? Но какова зала?
Сколько мест?
Признаться, неприятно с высоты поэзии
упасть под лавку конторщика,
но понимаю, такова житейская
необходимость.
Как?!
Чужая мысль чуть коснулась его слуха
и уже стала его собственностью?
Как будто он с нею несился, лелеял,
развивал ее беспрестанно?
Итак, для него не существует
ни труда, ни охлаждения,
ни этого беспокойства, которое
предшествует вдохновению?
Удивительно.
-Удивительно?
Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет - и выше. Для меня
так это ясно,
как простая гамма.
Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет - и выше. Для меня
так это ясно,
как простая гамма.
''Родился я с любовию к искусству;''
Ребенком будучи,
Когда высоко
Звучал орган в старинной церкви нашей
я слушал и заслушивался - слезы
невольные и сладкие текли.
''Отвергя рано праздные забавы;''
''Науки, чуждые музыке, были постылы мне;''
Упрямо и надменно от них отрекся я
И предался одной музыке.
Труден первый шаг
И скучен первый путь.
Преодолел я ранние невзгоды.
Ремесло поставил я под нож.
Ремесло поставил я подножием
''искусству;''
Я сделался ремесленник: перстам
Придал послушную, сухую беглость
и верность уху. Звуки умертвив,
Музыку я разъял, как труп
Поверил
Я алгеброй гармонию. Тогда
Уже дерзнул, в науке искушенный,
Предаться неге творческой мечты.
Я стал творить, но в тишине,
но втайне,
Не смея помышлять еще о славе.
Нередко, просидев в безмолвной келье
Два, три дня, позабыв и сон и пищу,
Вкусив восторг и слезы вдохновенья.
Я жег мой труд и холодно смотрел,
Как мысль моя и звуки,
мной рожденны,
Пылая, с легким дымом исчезали.
Усильным, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой. Слава
Мне улыбнулась.
Я в сердцах людей
Нашел созвучия своим созданьям.
Я счастлив был:
Я наслаждался мирно
''Своим трудом, успехом, славой; также''
Трудами и успехами друзей,
Товарищей моих в искусстве дивном.
Нет! никогда я зависти не знал.
Кто скажет, чтоб Сальери гордый был
Когда-нибудь завистником презренным,
Змеей, людьми растоптанною, вживе
Песок и пыль грызущею бессильно?
Никто!..
А ныне - сам скажу
-я ныне
''Завистник. Я завидую; глубоко,''
Мучительно завидую
О, небо!
Где ж правота?!
Когда священный дар,
Когда бессмертный гений -
Не в награду любви горящей,
самоотверженья,
Трудов, усердия, моленья послан -
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного?..
О Моцарт, Моцарт!
Известный всем я птицелов,
Я вечно весел, гоп-са-са.
Меня все знают стар и млад,
Хоть я не знатен, не богат.
Умею птичек я ловить,
На дудочку их приманить,
И потому я весел так,
Что птички все в моих руках.
Нет, нет, нет!
Темп!
О, друг Сальери!
Увидел ты!
А мне хотелось
Тебя нежданной шуткой угостить.
Послушай скрипку.
Друг Сальери, смешнее отроду
ты ничего не слыхивал.
Слепой скрыпач в трактире
Разыгрывал vоi сhе sареtе. Чудо!
Не вытерпел, привел я скрыпача,
Чтоб угостить тебя его искусством.
Из Моцарта нам что-нибудь.
И ты смеяться можешь?
Ах, Сальери, ужели ты,
Ужель и сам ты не смеешься?
Нет!
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля.
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери.
Пошел, старик!
Постой! Воттебе,
Пей за мое здоровье.
- Ты, Сальери, не в духе нынче.
- Что ты мне принес?
Так... безделицу.
Намедни ночью
Бессонница моя меня томила
И в голову пришли мне
Две, три мысли.
Сегодня я их набросал. Хотелось
''Твое мне слышать мненье; но теперь''
Тебе не до меня.
Ах, Моцарт!
Когда же мне не до тебя.
Играй, я слушаю.
Представь себе... кого же?
''Ну, хоть меня - немного помоложе;''
Влюбленного - не слишком, а слегка -
С красоткой, или с другом -