ее ценой жаль и счастье купить?
Посудите сами: первый шалун,
которого я презираю,
скажет обо мне слово, которое не может
мне повредить никаким образом
и я подставляю лоб под его пулю.
Я не имею права отказать в этом
удовольствии первому забияке,
которому вздумается испытать
мое хладнокровие.
И я стану трусить,
когда речь идет о моем блаженстве?
Что жизнь, если она отравлена унынием,
пустыми желаниями?
И что в ней, когда наслаждения ее
истощены?
Неужели вы лично в состоянии
заключить такое условие?
Я пор себя не говорю,
но человек истинно влюбленный не
усумнится ни на одну минуту.
Простите.
Но как? Даже для такой женщины,
которая бы вас любила?
Сама мысль о таком зверстве должна
уничтожить самую безумную страсть.
Нет, я в ее согласии видел бы одну
только пылкость воображения.
А что касается до взаимной любви,
то я ее не требую.
Если я люблю, какое тебе дело?
Что вы думаете об условии
Клеопатры?
Ну что вам сказать?
И нынче иная женщина дорого
себя ценит.
Но мужчины нашего столетия слишком
хладнокровны, благоразумны,
чтобы заключить такие условия.
Вы думаете, что в наше время,
здесь в России найдется женщина,
которая будет иметь довольно гордости,
силы душевной,
чтобы предписать любовнику
условия Клеопатры?
Думаю? Даже уверена.
Но современный мужчина
легко жертвует своими наслаждениями,
счастьем ради лени и благополучия.
Вы не обманываете меня?
Вы подумайте. Это было бы слишком
жестоко.
Более жестоко, чем само условие.
Нет.
Дождемся ночи здесь.
Ах, наконец...
Ах, наконец
Достигли мы ворот Мадрита! Скоро
Я полечу по улица знакомым,
Усы плащом прикрыв, а брови шляпой.
- Как думаешь? Узнать меня нельзя?
-Да, Дон Гуана мудрено признать!
Таких, как он, такая бездна.
Шутишь?
Да кто ж меня узнает?
Первый сторож.
Гитана или пьяный музыкант,
Иль свой же брат, нахальный кавалер,
Со шпагою под мышкой и в плаще.
Что за беда, хоть и узнают. Только б
Не встретился мне сам король. А впрочем,
Я никого в Мадрите не боюсь.
А завтра же до короля дойдет,
Что Дон Гуан из ссылки самовольно
В Мадрит явился, - что тогда, скажите,
Он с вами сделает?
Пошлет назад.
Уж верно головы мне не отрубят.
Ведь я не государственный преступник.
''Меня он удалил. Меня ж любя;''
Чтобы меня оставила в покое
Семья убитого...
- Ну то-то же!
Сидели б вы себе спокойно там.
- Слуга покорный! Я едва-едва
Не умер там со скуки. Что за люди,
Что за земля! А небо?.. Точный дым.
А женщины? Да я не променяю,
Вот видишь ли, мой глупый Лепорелло.
Последней в Андалузии крестьянки
На первых тамошних красавиц - право.
Они сначала нравилися мне
Глазами синими, да белизною,
''Да скромностью - а пуще новизною;''
Да, слава богу, скоро догадался -
Увидел я, что с ними грех и знаться -
''В них жизни нет, все куклы восковые;''
А наши!
Но послушай, это место
''Знакомо нам; узнал ли ты его?''
Как не узнать: Антоньев монастырь
Мне памятен. Езжали вы сюда,
А лошадей держал я в этой роще.
Проклятая, признаться, должность. Вы
Приятнее здесь время проводили,
Чем я, поверьте.
Бедная Инеза!
Ее уж нет!
Как я любил ее!
Инеза!
Черноглазая? О, помню.
Три месяца ухаживали вы
''За ней; насилу-то помоглукавый.''
В июле... ночью. Странную приятность
Я находил в ее печальном взоре
И помертвелых губах. Это странно.
Ты, кажется, ее не находил
Красавицей. И точно, мало было
В ней истинно прекрасного.
Глаза. Одни глаза.
И взгляд...
Такого взгляда я никогда уж не встречал.
А голос у ней был тих и слаб -
как у больной -
Муж у нее был негодяй суровый,
Узнал я поздно... бедная Инеза!
Что ж, вслед за ней другие были.
- Правда.
-А живы будем, будут и другие.
И то.
Теперь которую в Мадрите
Отыскивать мы будем?
- О, Лауру!
- Конечно. Ну, развеселились мы?
Недолго нас покойницы тревожат.
К ней прямо в дверь - а если кто-нибудь
Уж у нее - прошу в окно прыгнуть.
Клянусь тебе, Лаура, никогда
С таким ты совершенством не играла.
Как роль свою ты верно поняла.
Как развила ее! С какою силой!