пощады не дадим
Вине случайной,
как судить мы станем то
преступленье тяжкое, что крепко
Обдумано, рассчитано, созрело?
Я все-таки прощу того беднягу.
Хоть Кембридж, Грей и Скруп
в своем усердье и в
нежном попечении о нас
Хотели б кары.
К Франции вернемся.
Кто должен полномочья получить?
- Я, государь:
Вы приказали нам о том напомнить.
-А также я.
-  И я.
- Граф Кембриджский, вот полномочье вам;
А также вам даю, лорд Скруп Мешемский,
И вам, сэр Грей, нортемберлендский рыцарь.
Прочтите их.
Я знаю
цену вам.
Лорд Уэстморленд, кузен мой,
нынче в ночь мы отплывем.
Что увидали вы в бумагах этих?
Вы побледнели? Что за перемена!
Я признаю вину и отдаю
себя на вашу милость.
- Мы все взываем к ней!
- Она жила в нас час назад; но вы
Убили в нас ее своим советом.
Для вас позор - о милости молить!
Все ваши доводы на вас восстали,
Как на хозяев - псы, терзая вас.
[Крики]
Смотрите ж, принцы, доблестные пэры.
На этих извергов английских!
О, что скажу тебе, лорд Скруп,
жестокий, неблагодарный,
дикий человек?
Ты негодяй!
Ты обладал ключами тайн моих;
Ты ведал недра сердца моего:
Ты мог бы, если бы пришло желанье,
Меня перечеканить на червонцы.
Возможно ли, чтоб удалось врагу
Исторгнуть из тебя хоть искру зла,
Способную лишь палец повредить мне?
Хоть правда выступает предо мной.
Как черное на белом, -
глаз не верит.
Таким возвышенным казался ты.
Падение твое меня заставит
Впредь лучших и достойнейших людей
Подозревать.
Ты будешь мной оплакан.
Вторичному грехопаденью
равен проступок твой.
Я арестую тебя за государственную
измену, Ричард, граф Кембриджский.
Я арестую тебя за государственную
измену. Генри, лорд Скруп Мешемский.
Я   арестую   тебя   за  государственную  измену,
Томас  Грей,  рыцарь нортемберлендский.
Вот вам приговор.
Вы в заговор вступили против нас
С лихим врагом и золото его
Залогом нашей смерти получили:
Вы продали монарха на закланье,
Его вельмож и принцев - на неволю,
Его народ - на рабство и позор,
И всю страну - на горе и разгром.
Идите, несчастные преступники, на смерть.
Пусть милосердный бог вам силу
даст принять ее достойно,
с покаяньем в проступках ваших.
Уведите их.
[Крики]
Теперь во Францию, милорды!
Будет поход для нас богатым бранной славой.
Господь по милости своей раскрыл
Измену, что подстерегала нас
В начале предприятья.
Садитесь веселей на корабли.
Развернуты знамена боевые.
Пускай лишусь я английского трона,
Коль не надену Франции корону.
[Вздыхает]
Прошу тебя, сахарный ты мой муженек,
позволь мне проводить тебя до Стенса.
Нет, у меня и так в груди тоска.
Ободрись, Бардольф,
Ним, распетушись.
Мужайся, малый.
Умер наш Фальстаф
И мы скорбеть должны.
Хотел бы я быть с ним, где бы он
ни был сейчас, на небесах или в аду.
Нет, уж он-то наверняка не в аду,
а в лоне Артуровом, если только кому
удавалось  туда  попасть.
Он так хорошо отошел, ну, совсем
как новорожденный младенец;
скончался  он  между
двенадцатью и часом,
как раз с наступлением отлива.
Вижу я, стал он простыни руками
перебирать да играть цветами,
потом посмотрел  на  свои
пальцы  и  усмехнулся.
Ну, думаю, не жилец
он больше на свете.
Нос  у  него  заострился,  как  перо,
и  начал он бормотать все про
какие-то  зеленые  луга.
"Ну  как  дела, сэр  Джон?"
-  говорю я ему.
"Не унывайте, дружок".
А он как вскрикнет:
"Боже мой! Боже мой!
Боже мой!" -
так раза три или четыре подряд.
Ну, я, чтобы его утешить, сказала, что
ему, мол, незачем  думать о боге;
мне думалось, что ему еще рано
расстраивать себя такими мыслями.
Тут он велел мне потеплее
закутать ему ноги.
Я сунула руку под одеяло
и пощупала ему ступни -
они были холодные, как камень;
потом пощупала колени-то же самое,
потом еще выше, еще выше, -
все было холодное,
как камень.
Говорят, он проклинал херес.
[Смеются] Да, проклинал.
И женщин.
Нет, этого не было.
Как же нет?
Он говорил, что они воплощенные
дьяволы с мясом и костями.
Вот уж что касается мяса, то он
терпеть