Подумаешь, испугал его!
Он перестанет верить
королевскому слову!
Какой вздор!
Ты слишком резок на язык,
в другое время я бы
этого не спустил тебе.
Давай рассчитаемся после,
если останемся в живых!
Помиритесь вы, английские дураки!
Да ну же, помиритесь!
Довольно нам драки с французами;
управьтесь сначала с ними.
Все, все - на короля!
За жизнь, за душу, за жен,
и за детей, и за долги,
И за грехи - за все король в ответе!
Я должен все снести.
О тяжкий долг!
Близнец величия,
предмет злословья
Глупца любого.
О, скольких благ,
доступных каждому,
лишен король!
А много ль радостей ему доступно
таких, каких бы каждый не имел,
коль царственную пышность исключить?
Но что же ты такое,
идол - пышность?
Как часто вместо восхищенья
льешь ты лести яд!
О, захворай, величье,
и пышности вели себя лечить.
Тебя послушны нищего колени,
но не его здоровье.
сон спесивый,
играющий покоем короля,
Король постиг тебя!
Известно мне,
Что ни елей, ни скипетр, ни держава,
Ни меч, ни жезл,
ни царственный венец,
Ни вышитая жемчугом порфира,
Ни титул короля высокопарный,
Ни трон его,
ни роскоши прибой,
Что бьется о высокий берег жизни,
Ни эта ослепительная пышность -
Ничто не обеспечит государю
Здоровый сон,
доступный бедняку.
С желудком полным, с головой порожней,
Съев горький хлеб нужды, он отдыхает,
Не ведает ночей бессонных, адских:
поденщиком с зари и до зари
в сиянье Феба трудится,
а ночью он спит
в Элизии.
С рассветом встав, подводит
он коней Гипериону,
И так живет он день за днем весь год,
В трудах полезных двигаясь к могиле.
Когда б не пышность,
этакий бедняк,
Работой дни заполнив,
ночи - сном,
Во всем счастливей
был бы короля.
Встревожены отлучкой вашей лорды,
Вас ищут, государь.
Мой добрый рыцарь,
Вели им всем собраться в мой шатер;
Я буду там скорей тебя.
О бог сражений! Закали сердца.
Солдат избавь от страха и лиши
способности считать число врагов,
их устрашающее.
На сегодня, о, на
сегодня, боже, позабудь
про грех отца - как он добыл корону!
Прах Ричарда я царственно почтил,
И больше горьких слез
над ним я пролил,
Чем крови вытекло из жил его.
Пять сотен бедняков я призреваю,
Что воздевают руки дважды в день,
Моля прощения за кровь.
Построил я две часовни;
грустные монахи Там поминают Ричарда.
Готов я
И больше сделать,
хоть ничтожно все,
Пока я не покаюсь сам в грехах,
Взывая о прощенье.
- Мой государь!
- Не Глостера ли голос?
Меня ты ищешь?
Я иду с тобой.
Заря, друзья
и бой...
там ждут
меня.
[Бьют барабаны]
Вы слышите, как ржут пред боем кони?
На них вскочив, в бока вонзите шпоры,
Чтоб кровь их брызнула врагам в глаза,
Взгляните лишь на этот сброд голодный
И обнищалый - и ваш гордый вид
У них тотчас все мужество отнимет
И превратит их в шелуху людей.
Работы мало здесь для наших рук.
Что медлите, французские сеньоры?
Дрожа за шкуру, падаль островная
Собой пятнает утреннее поле.
Они прочли молитвы, смерти ждут.
Нажмем слегка и дело сделано!
Пусть трубный гром вам
возвестит: в седло!
Едва появимся на поле, страх
пред нами англичан повергнет в прах!
[Слышен разговор]
А где ж король?
Осматривает вражеское войско.
Их будет тысяч шестьдесят бойцов.
Да, по пяти на одного - и свежих.
Как силы неравны!
Если б нам хотя бы
десять тысяч англичан
из тех, что праздными
теперь сидят на родине!
Кто этого желает?
Кузен мой Уэстморленд?
Ну нет, кузен.
Коль суждено погибнуть нам,
довольно потерь для родины.
А будем живы, чем меньше нас,
тем больше будет славы.
Да будет воля божья! Не желай
и одного еще бойца нам в помощь.
Нет, не желай подмоги, Уэстморленд,
А лучше объяви войскам, что всякий,
кому охоты нет сражаться, может
уйти домой.
Получит он и пропуск
и на дорогу кроны в кошелек.
Я не хотел бы смерти рядом с тем,
Кто умереть боится вместе с нами.
Сегодня день святого Криспиана.
Кто невредим домой вернется, тот
Воспрянет духом, станет выше ростом
При имени святого Криспиана.
Кто, битву пережив, увидит старость,
Тот