здесь принцесса Грейс!
Весёлая Берта.
Ты такая же нежная, сентиментальная
и женоподобная, как Аттила Завоеватель.
- Ну, тебе бы не знать.
- Тебе стоит одеть униформу со свистком.
Ты - непрерывное движение в кровати,
не в кровати, на телефоне, в машине.
Ещё поговори о возбуждении члена.
Ты же его изобрела.
- Немедленно!
- Немедленно!
Не разбей лампу!
Ты - типичный американец!
Разве можно себя так вести в гостинице?
Не надо!
Большое спасибо. Спокойной ночи.
- На тебе, Мистер Всезнайка.
- Хорошо.
Ради бога. Мои шансы уменьшились,
а ты даже не можешь штаны снять.
Это Викки и Стив?
- Думаю, они уже вместе.
- Надеюсь, мы тут ни при чём.
Если ты о Стиве, то нечего волноваться.
Наверное, он продаёт ей страховку.
Она только что взяла его за руку.
Что она может взять? Она только
с ним познакомилась. Смотри на быка.
Олей!
- Нечего мне говорить, что они не держались за руки.
- Ты странная.
Не успели два человека познакомиться,
как уже держатся за руки.
- Ты рассуждаешь, как семейный детектив.
- Ну да, тебе лучше знать.
Дай мне лучше картофельные чипсы.
После того, как проверишь, нет ли там следов.
О боже!
"У меня нет пижамы с моей монограммой,
И, как и мой папа, я таков, как есть.
Но она меня любит,
Она сказала вчера ночью, что любит меня!
О, прошлой ночью, о да,
Она меня любит,
Она сказала вчера ночью, что любит меня.
О, прошлой ночью
Она меня любит
Она сказала мне вчера ночью..."
- Это просто ужасно.
- А я думал, прекрасно.
- Ты был влюблён, когда писал эту песню?
- Да. Мне было 18 лет, я учился в институте.
- Я всё время был влюблён. А ты нет?
- Нет.
- Даже в восемнадцать?
- Да.
Когда ты первый раз влюбилась?
- Никогда.
- Что?
Ну, знаешь, эта слепота, страсть,
пылкость, которые ты должен чувствовать...
Я никогда не чувствовала.
Может, мне не дано.
Я не верю.
Почему? В конце концов, я твоя каждодневная
хладнокровная, надменная англичанка.
Извини, что я тебя так обозвал.
Не волнуйся. Это разжигает страсть.
Да? Мне приятно это слышать.
Мистер Блэкбёрн.
- Что такое?
- Ваши билеты в Лондон оформлены.
Нет-нет. Мы здесь остаёмся до 26-го.
Сегодня 26-е, сеньор. Вы уезжаете в 5 часов.
Спасибо.
- Может, поплаваем?
- Да, пожалуйста.
Эй!
Оживи.
Уже готова. Свет и камера.
Хорошо.
- Мотор.
- Стив! Эй, Стив!
Что случилось настолько важное,
что ты врываешься без звонка?
Ты что, зубной врач? Мне нужен визит?
Я по делу.
- Уолтер, у меня нет с тобой никаких дел...
- Это не моё дело.
Очень интеллигентно не совать нос
в мои дела.
Это не моё дело.
Ты и та женщина.
- Что ты хочешь сказать?
- Бой быков, пляж,
ресторан.
Ты мог бы сняться в рекламе.
Что  мы делаем? Куда мы идём?
Стив, я хочу кое-что тебе сказать.
Где бы сделать это получше?
Здесь, перед ней?
Или там, наедине друг с другом?
Стив, послушай внимательно.
Я знаю, о чём говорю.
Я тоже это пережил.
Я не вру.
Даже такой подонок, как я, время от времени
получает удовольствие.
Многие из них сразу уставали и улетали
на следующий день, как мухи.
Но один раз, всего один,
я по-настоящему вляпался.
Это случилось в Малибу.
Боже, это было что-то.
Мы были прекрасной парой. Еда на пляже.
Она готовила, я ел.
- Чёрт побери, мы обожали друг друга.
- Ты знаешь, что я сейчас чувствую?
Что я сейчас теряю последние часы,
слушая сценарий твоего грязного фильма?
Стив, это было на самом деле.
И это было великолепно.
И тогда меня начала грызть совесть.
- Официант.
- Подожди минуту.
Я должен был пять раз в неделю
задавать себе одни и те же вопросы.
"Ты её любишь? Конечно".
"Ты любишь свою жену и детей?
Конечно, люблю".
"Ты бы их бросил ради девушки?
Нет, чёрт возьми".
"Ты бы бросил девушку из-за них?
Я не могу. Я её люблю".
А позже, через восемнадцать тысяч долларов,
он задал себе главный вопрос:
"Ты её любишь настолько, чтобы бросить?"
И я застрял с тем вопросом.
Тот единственный абсурдный вопрос
обошёлся мне в восемнадцать тысяч.
И это без учёта стоимости салфеток,
которыми я вытирал