весьма работящего человека.
Мне совсем не улыбается креститься
заодно с другими младенцами.
Это было бы ребячеством.
Не лучше ли тогда в полшестого?
Чудесно. Чудесно.
А теперь,
мистер Уординг,
позвольте мне покинуть
сию обитель скорби.
И я от всей души посоветовал бы вам
не сгибаться под бременем горя.
То, что представляется нам
тяжкими испытаниями,
иногда на самом деле
- скрытое благо.
Мне оно кажется
очень даже явным благом.
Дядя Джек! Как хорошо,
что вы вернулись.
Но что за ужасный костюм?
Скорее идите переоденьтесь!
- Сесили!
- Дитя мое! Дитя мое!
В чем дело, дядя? Улыбнитесь.
У вас такой вид, словно зубы болят,
а у меня для вас
есть сюрприз.
Кто бы вы думали сейчас
у нас в столовой?
- Ваш брат!
- Кто?
Ваш брат, Эрнест.
Он приехал полчаса назад.
Что за чушь! У меня
нет никакого брата.
О, не говорите так!
Как бы дурно он ни вел себя
в прошлом, он все-таки ваш брат.
Зачем вы так суровы?
Не надо отрекаться от него.
Я сейчас позову его сюда. И вы
пожмете ему руку, да, дядя Джек?
Какое радостное известие!
Теперь, когда мы уже
примирились с утратой,
его возвращение вызывает
особую тревогу.
Мой брат в столовой?
Ничего не понимаю.
Какая-то нелепость.
Силы небесные!
Брат Джон, я приехал из Лондона,
чтобы сказать тебе,
что я очень сожалею о всех
причиненных тебе огорчениях
и что я намерен в будущем
жить совсем по-иному.
Дядя Джек, неужели вы
оттолкнете руку вашего брата?
Ничто не заставит меня
пожать ему руку.
Его приезд сюда - просто безобразие.
Он знает сам, почему.
Дядя Джек,
будьте снисходительны.
В каждом есть
крупица добра.
Эрнест сейчас рассказывал мне
о бедном больном друге Бенбери,
которого он
часто навещает.
И, конечно, хороший человек тот,
кто добр к инвалидам
и бросает удовольствия Лондона,
чтобы сидеть у одра больного.
Как! Он тебе рассказывал
о Бенбери?
Да, он рассказал мне всё о бедном
Бенбери и его ужасной болезни.
Бенбери! Я не желаю, чтобы он
говорил с тобой о Бенбери
и вообще
о чем бы то ни было.
Это уже выводит
меня из себя.
Я, конечно, признаю,
что вся вина на мне.
Но должен сказать,
что холодность брата Джона
для меня особенно тяжела.
Я надеялся на более
сердечный прием,
особенно в мой
первый приезд сюда.
Дядя Джек,
если вы не протянете руку Эрнесту,
я вам этого никогда не прощу!
- Никогда не простишь?
- Никогда, никогда, никогда!
Ну хорошо, я это делаю
в последний раз.
Как утешительно видеть
такое искреннее примирение.
Сегодня вы совершили благородный
поступок, дитя мое.
Не будем поспешны
в наших суждениях.
Я очень счастлива!
Прошу прощения, сэр. К вам
какой-то пожилой джентльмен.
Только что приехал в кэбе
со станции.
- Ко мне?
- Да, сэр.
Паркер и Грибсби, адвокаты.
Я их не знаю. Кто это?
- А. Лучше впустите их, Мерримен.
- Очень хорошо, сэр.
Паркер и Грибсби.
Интересно, кто бы это мог быть?
Полагаю, они приехали по делу
вашего друга Бенбери.
Может, Бенбери хочет
назначить вас душеприказчиком?
Надеюсь, Эрнест, у вас нет
каких-нибудь неоплаченных счетов?
У меня вообще нет долгов, дорогой
Джек, благодаря вашей щедрости.
Мистер Грибсби.
- Мистер Эрнест Уординг?
- Вот мистер Эрнест Уординг.
Мистер Эрнест Уординг,
Б4, Олбени?
Да, это мой адрес.
Мне очень жаль, сэр, но у меня приказ
о вашем аресте на 20 дней,
по иску отеля Савой
Компани Лимитед
на 762 фунта,
14 шиллингов и 2 пенса.
- Меня?
- Да, сэр.
Абсолютная чепуха! Я никогда
не обедал в Савое за свой счет.
Я всегда обедаю у Виллисов.
У них гораздо дороже.
Я не должен Савою
ни пенни.
Судебная повестка, как отмечено
в приказе, была вручена вам лично
в Олбени 27-го мая.
Заключение о признании вас
должником вынесено 5-го июня.
С тех пор мы безрезультатно
писали вам не менее 15 раз.
В интересах клиента
у нас нет другого выбора,
кроме как выдать приказ
о вашем заключении под стражу.
Под стражу? Что значит "под стражу"?
Я не намерен никуда уезжать.
Я остаюсь здесь на неделю.
Остаюсь с моим братом.
Если вы