Эрнест?
Мы обе обручены
с вашим братом Эрнестом,
и нам весьма важно знать, где
сейчас находится ваш брат Эрнест.
Гвендолен, Сесили,
мне очень жаль, но надо
открыть вам всю правду.
Я в первый раз в жизни оказался
в таком затруднительном положении,
мне никогда не приходилось
говорить правду.
Но я признаюсь вам по чистой совести,
что у меня нет никакого брата Эрнеста.
У меня вообще
нет брата.
Никогда в жизни у меня не было брата,
и у меня нет ни малейшего желания
обзаводиться
им в будущем.
- Никакого брата?
- Никакого.
- И никогда не было?
- Никогда.
Боюсь, совершенно
ясно, Сесили,
что обе мы
ни с кем не обручены.
Как неприятно для молодой девушки
оказаться в таком положении, да?
Пойдемте в дом. Они едва ли
осмелятся последовать за нами.
Ну что вы, мужчины
так трусливы.
Так это безобразие и есть то,
что ты называешь бенберированием?
Да, и притом исключительно
удачным бенберированием.
Так замечательно бенберировать
мне никогда в жизни не приходилось.
Так вот, бенберировать здесь
ты не имеешь права.
Глупости. Каждый имеет право
бенберировать там, где вздумается.
Всякий серьезный
бенберист знает это.
Серьезный бенберист!
О Боже!
Надо же в чем-то быть серьезным,
если хочешь наслаждаться жизнью.
А что касается твоего
поведения с мисс Кардью,
Должен сказать,
что обольщать такую милую, простую,
невинную девушку просто недопустимо.
Не говоря уже о том,
что она под моей опекой.
А я не вижу оправдания тому, что ты
обманываешь такую блестящую,
умную и многоопытную
молодую леди, как мисс Ферфакс.
Не говоря уже о том,
что она моя кузина.
Я хотел обручиться с Гвендолен,
вот и все. Я люблю ее.
Ну и я просто хотел обручиться
с Сесили. Я ее обожаю.
Но у тебя нет никаких шансов
жениться на мисс Кардью.
Еще менее вероятно, что тебе
удастся обручиться с мисс Ферфакс.
Это не твое дело.
Будь оно моим, я бы
и говорить не стал.
Говорить о собственных
делах очень вульгарно.
Этим занимаются биржевые маклеры,
да и то больше на званых обедах.
И как тебе не стыдно
преспокойно уплетать лепешки
когда мы оба попали
в такую беду, не понимаю.
Бессердечный эгоист!
Не могу же я есть лепешки, волнуясь.
Я бы запачкал маслом манжеты.
Я ем лепешки потому, что несчастлив.
Кроме того, я очень люблю лепешки.
Но это еще не причина, чтобы
уничтожить их все без остатка.
Может быть, ты возьмешь пирога?
Я не люблю пироги.
Неужели человек не может есть свои
лепешки в собственном саду?
Но ты только что утверждал,
что есть лепешки - бессердечно.
Я говорил, это бессердечно с твоей
стороны, учитывая обстоятельства.
А это совсем другое дело
Может быть! Но лепешки-то
ведь те же самые.
Алджи!
Прошу тебя, уезжай.
Не можешь ты выпроводить
меня без обеда.
Это немыслимо.
Я никогда не ухожу, не пообедав.
На это способны
лишь вегетарианцы.
Глупости, ты всегда
говоришь глупости!
Ты снова за лепешки!
Алджи, я уже говорил тебе - уезжай.
Я не хочу, чтобы ты оставался.
Почему ты не уходишь?
Я еще не допил чай, и надо же
мне доесть лепешку.
То, что они сразу не пошли
за нами в дом,
как можно
было ожидать,
доказывает, по-моему, что у них
еще сохранилась капля стыда.
Они едят лепешки.
Это похоже на раскаяние.
Они, видимо,
не замечают нас.
Может быть, вы
попробуете кашлянуть?
Но у меня нет кашля.
Они смотрят на нас.
Какая дерзость!
Они идут сюда. Как
самонадеянно с их стороны!
Будем хранить
горделивое молчание.
Конечно. Ничего
другого не остается.
Горделивое молчание приводит
к печальным результатам.
- Очень печальным.
- Но мы не можем заговорить первыми.
- Конечно, нет.
- Мистер Уординг!
У меня к вам личный вопрос.
Многое зависит от вашего ответа.
Гвендолен, ваш здравый смысл
меня просто восхищает.
Мистер Монкриф, будьте добры
ответить мне на следующий вопрос.
Для чего вы пытались выдать
себя за брата моего опекуна?
Чтобы иметь предлог
познакомиться с вами.
Мне кажется, это удовлетворительное
объяснение. Как по-вашему?
Да, моя дорогая, если только