качестве гостя.
Это просто нелепо.
Ты ни в коем случае
не пробудешь у меня целую неделю
ни как гость, ни как кто-то ещё,
ты должен уехать поездом 4:05.
Я конечно же не оставлю тебя,
пока ты в трауре.
Это было бы
не по-дружески.
Если бы я был в трауре, ты,
полагаю, не покинул бы меня?
Я бы счел тебя черствым
человеком, если бы покинул.
А если я переоденусь,
тогда ты уедешь?
Да.
Если только ты не будешь
очень копаться.
Ты всегда страшно копаешься,
и всегда без особого толку.
Это лучше, чем быть всегда
расфуфыренным вроде тебя.
Если я слишком
хорошо одет,
я искупаю это тем, что я
слишком хорошо воспитан.
Твое тщеславие смехотворно,
твое поведение оскорбительно,
а твое присутствие в моем саду
совершенно абсурдно.
Однако ты еще поспеешь
на поезд 4:05
и, надеюсь, совершишь
приятную поездку в город.
На этот раз твое бенберирование
не увенчалось успехом.
А по-моему, увенчалось,
да еще каким.
Я влюблен в Сесили,
а это самое главное.
Я обещала дяде, что не буду
больше с вами говорить,
пока вы меня о чем-нибудь
не спросите.
Сесили, можно
остаться к чаю?
Я удивляюсь, как вы можете смотреть
мне в глаза после вашего поведения.
Я люблю смотреть
в ваши глаза.
Зачем вы пытались свалить
этот противный счет
на бедного
дядю Джека?
Это было непростительно.
Куда ушел дядя Джек?
Распорядиться насчет кабриолета.
Он отсылает меня.
Так, значит, нам
предстоит разлука?
Боюсь, что да. И мне
это очень грустно.
Всегда грустно расставаться с теми,
с кем только что познакомился.
С отсутствием старых друзей
можно легко примириться.
Но даже недолгая разлука с теми,
кого только что узнал,
почти невыносима.
Спасибо.
Экипаж подан, сэр.
Пусть подождет, Мерримен,
минут пять.
Слушаю, мисс
Надеюсь, Сесили, я не оскорблю вас,
если скажу честно и прямо,
что в моих глазах вы зримое
воплощение предельного совершенства.
Ваша искренность делает
вам честь, Эрнест.
Если вы позволите, я запишу
ваши слова в свой дневник.
Вы и вправду ведете дневник? Всё бы
отдал, чтобы заглянуть. Можно?
О нет! Видите ли, это всего лишь
записи молодой девушки
о её мыслях и переживаниях,
и, следовательно, это
предназначено для печати.
Вот когда они появятся отдельным
изданием, тогда и купите экземпляр.
Но прошу вас, Эрнест, продолжайте.
Я очень люблю писать под диктовку.
Я дошла до "предельного
совершенства".
Продолжайте.
Я готова.
- Хм! Хм!
- Не кашляйте, Эрнест.
Когда диктуешь, надо говорить
медленно и не кашлять.
А к тому же я не знаю,
как записать кашель.
Сесили...
как только я увидел
вашу поразительную
и несравненную красоту,
я не только превратился
в вашего покорного раба и слугу,
но, вознесясь на крыльях
невероятной самонадеянности,
осмелился полюбить вас
безумно, страстно, преданно...
О! Повторите
всё это ещё раз.
- Сесили, как только я...
- Это я уже записала.
Я осмелился полюбить вас безумно,
страстно, преданно, безнадежно.
Кажется, "безнадежно"
сюда вовсе не подходит.
- Сесили!..
- Это начало нового абзаца?
Экипаж ожидает
вас, сэр.
Скажите, чтобы его подали
через неделю в это же время.
Слушаю, сэр.
Дядя Джек
будет сердиться,
когда узнает, что вы уедете только
через неделю в это же время.
Мне нет дела до Джека.
Мне нет дела ни до кого, кроме вас.
Я люблю вас, Сесили. Согласны вы
быть моей женой?
Какой вы глупый! Конечно. Мы ведь
обручены уже около полугода.
Около полугода?!
Да, в четверг будет
ровно шесть месяцев.
Но каким образом
это произошло?
С тех пор как дядя Джек
признался нам
что у него есть младший брат,
беспутный и порочный,
вы стали, конечно, предметом
наших разговоров с мисс Призм.
И, конечно, тот, о ком
так много говорят
становится особенно
привлекателен.
Может быть, это очень глупо с моей
стороны, но я полюбила вас, Эрнест.
Милая!
Но все-таки когда
состоялось обручение?
Четырнадцатого февраля.
Не в силах больше вынести, что вы
даже не знаете о моем существовании,
я решила так или иначе
уладить этот вопрос
и после