пройдет недели,
и я разделаюсь с ним.
Я объявлю, что он умер
в Париже от апоплексии.
Ведь многие скоропостижно
умирают от удара, не так ли?
Да, но это наследственное,
мой милый.
Это поражает
целые семьи.
Не лучше ли
острая простуда?
А ты уверен, что острая простуда
- это не наследственное?
Ну конечно,
уверен.
Хорошо. Мой бедный брат Эрнест
скончался в Париже
скоропостижно
от острой простуды.
- И кончено с ним.
- Но ты говорил, что мисс Кардью,
не на шутку заинтересована
твоим братом Эрнестом?
Как она перенесет
такую утрату?
Ну, это не важно. Сесили, уверяю,
не глупая мечтательница.
У нее превосходный аппетит,
она любит большие прогулки
и вовсе
не примерная ученица.
А мне хотелось бы
познакомиться с Сесили.
Постараюсь
этого не допустить.
Она очень хорошенькая,
и ей только что исполнилось 18.
А ты сказал Гвендолен, что у тебя
есть хорошенькая воспитанница,
которой только что
исполнилось 18?
К чему разглашать
такие подробности?
Гвендолен и Сесили непременно
станут близкими подругами.
Поручусь чем угодно,
что через полчаса после встречи
они назовут друг друга сестрами.
У женщин это
происходит
после того, как они обзовут
друг друга совсем иными именами.
Ну, а теперь, дружище, чтобы успеть
захватить хороший столик у Виллиса,
надо сейчас же переодеться.
Ведь уже скоро семь.
- У тебя всегда скоро семь.
- Ну да, я голоден.
А когда ты
не бываешь голоден?
- Мисс Ферфакс.
- Гвендолен! Какими судьбами?
Алджи, пожалуйста,
отвернись.
Я должна по секрету поговорить
с мистером Уордингом.
Гвендолен, в сущности,
я не должен разрешать тебе этого.
Алджи, ты вечно на стороне
аморального отношения к жизни.
- Ты еще слишком молод для этого.
- Любимая!
Эрнест, мы можем никогда
не пожениться.
Судя по выражению маминого лица,
этому не бывать.
Теперь родители очень редко
считаются с тем, что говорят им дети.
Былое уважение к юности
быстро отмирает.
Какое-либо влияние на маму
я утратила уже в трехлетнем возрасте.
Но даже если она помешает
нам стать мужем и женой,
и я выйду еще за кого-нибудь,
и даже не один раз,
ничто не сможет изменить
моей вечной любви к вам.
Гвендолен, дорогая!
История вашего романтического
происхождения, рассказанная мамой
с неприятными
комментариями,
потрясла меня
до глубины души.
Ваше имя стало для меня
ещё притягательнее.
А ваше простодушие
для меня просто непостижимо.
Ваш городской адрес в Олбени
у меня есть.
А какой ваш адрес
в деревне?
Мэнор-Хаус, Вултон.
Хартфордшир.
Надеюсь, почтовая связь
у вас налажена.
Возможно, нам придется
прибегнуть к отчаянным мерам.
Это, конечно, потребует
серьезного обсуждения.
- Я буду писать вам ежедневно.
- Душа моя!
- Сколько вы здесь пробудете?
- До понедельника.
Прекрасно! Алджи,
можешь повернуться...
Спасибо, я уже
повернулся.
Можешь также позвонить.
Вы позволите мне проводить
вас до кареты, дорогая?
- Само собой.
- Я провожу мисс Ферфакс.
- Стакан хересу, Лэйн.
- Слушаю, сэр.
Завтра, Лэйн, я отправляюсь
бенберировать.
Слушаю, сэр.
Вероятно, я не вернусь до
понедельника.
Уложите фрак,
смокинг
и все для поездки
к мистеру Бенбери.
Слушаю.
Надеюсь, завтра будет
хорошая погода, Лэйн.
Погода никогда не бывает
хорошей, сэр.
Лэйн, вы законченный
пессимист.
Стараюсь по мере сил, сэр.
Вот разумная,
мыслящая девушка.
Единственная
в моей жизни.
Чего ты так
веселишься?
Просто вспомнил
о бедном Бенбери, вот и всё.
Если ты не одумаешься,
с твоим другом Бенбери
ты однажды попадешь
в серьезную переделку.
Я люблю переделки.
Лишь они и не серьезны.
Какая чушь, Алджи.
От тебя слышишь одни глупости.
А от кого их
не услышишь?
Сесили?
Сесили?
Такое утилитарное
занятие
как поливка цветов, это скорее
обязанность Мольтона, чем ваша.
Особенно сейчас, когда вас ожидают
интеллектуальные наслаждения.
Ваша немецкая грамматика у вас
на столе. Раскройте страницу 15.
Мы повторим
вчерашний урок.
Но я ненавижу немецкий.
Противный язык.
После немецкого урока
у