прекрасно знаете: то,
что вы предложили, - немыслимо.
Тогда безбрачие -
вот наш удел.
Не такую судьбу мы
готовили для Гвендолен.
Алджернон, конечно,
может решать за себя.
Идем, дорогая.
Мы уже пропустили пять,
а то и шесть поездов.
Если мы пропустим
еще один,
это может вызвать
нежелательные толки на станции.
Все совсем готово
для обряда крещения.
Крещения, сэр?
Не преждевременно ли?
Оба джентльмена выразили желание
немедленно подвергнуться крещению.
В их возрасте? Это смехотворная
и безбожная затея!
Алджернон, я запрещаю
тебе креститься.
И слышать не хочу
о таких авантюрах.
Лорд Брэкнелл был бы
весьма недоволен,
если бы узнал, на что ты
тратишь время и деньги.
Значит ли это, что сегодня
крещения не будет?
Судя по тому, как
обернулось дело,
не думаю, что это имело бы
практическое значение
для нас обоих,
доктор Чезюбл.
Меня весьма огорчает, что вы
это говорите, мистер Уординг.
Это отдает еретическими
взглядами анабаптистов,
взглядами, которые я
полностью опроверг
в четырех моих
неопубликованных проповедях.
Однако, раз вы сейчас полностью
погружены в заботы мира сего,
я тотчас же
возвращусь в церковь.
К тому же церковный служка
только что известил меня,
что мисс Призм уже полтора
часа дожидается меня в ризнице.
Мисс Призм? Вы, кажется,
упомянули о мисс Призм?
Да, леди Брэкнелл. Мне сейчас
предстоит с ней встреча.
Позвольте задержать
вас на одну минуту.
Этот вопрос может оказаться
чрезвычайно важным
для лорда Брэкнелла
и для меня самой.
Не является ли эта мисс Призм
женщиной отталкивающей наружности,
но притом выдающей себя
за воспитательницу?
Это одна из самых
воспитанных леди,
и само воплощение
респектабельности.
Ну, значит,
это она и есть!
Могу ли я осведомиться,
какое положение она
занимает в вашем доме?
Я холост, сударыня.
Мисс Призм, леди Брэкнелл,
вот уже три года является
высокочтимой
гувернанткой мисс Кардью
и её высокоценимой
компаньонкой.
Несмотря на все ваши отзывы,
я должна с ней тотчас повидаться.
Пошлите за ней!
Она идет!
Она уже близко.
Мне сказали, что вы ждете меня
в ризнице, дорогой каноник.
Я ожидала вас там
почти два часа.
Призм!
Сюда, Призм!
Призм!
Где ребенок?
28 лет назад, Призм, вы
оставили дом лорда Брэкнелла,
104 по Гровенор-стрит, имея
на попечении детскую коляску,
содержавшую младенца
мужского пола.
Вы не вернулись.
Через несколько недель
усилиями уголовной полиции
коляска была обнаружена
однажды ночью
в уединенном уголке
Бэйсуотера.
В ней нашли рукопись
трехтомного романа,
до тошноты
сентиментального.
Но ребенка
там не было!
Призм,
где ребенок?
Леди Брэкнелл, я со стыдом признаю,
что я не знаю. О! Если бы я знала.
Вот как все
это произошло.
В то утро, навсегда
запечатлевшееся в моей памяти,
я, по обыкновению, собиралась
вывезти дитя в коляске на прогулку.
Со мной был довольно старый,
объемистый саквояж,
куда я собиралась положить рукопись
беллетристического произведения,
сочиненного мною
в редкие часы досуга.
По непостижимой
рассеянности,
которую я до сих пор
не могу себе простить,
я положила рукопись
в коляску,
а ребенка в саквояж.
- Но куда же вы дели саквояж?
- Ах, не спрашивайте, мистер Уординг!
Мисс Призм, это для меня
чрезвычайно важно.
Я настаиваю, чтобы вы сказали,
куда девался саквояж с ребенком.
Я оставила его в камере хранения
одного из больших вокзалов Лондона.
- Какого вокзала?
- Виктория. Брайтонская платформа.
Я должен вас на минуту покинуть.
Гвендолен, подождите меня.
Если вы ненадолго, я готова
ждать вас всю жизнь.
Что все это может означать,
как вы думаете, леди Брэкнелл?
Боюсь что-нибудь
предположить, доктор Чезюбл.
Едва ли надо говорить вам, что
в аристократических семьях
не допускают
странных совпадений.
Они считаются
нереспектабельными.
Дядя Джек
необычайно взволнован.
У вашего опекуна очень
эмоциональная натура.
Весьма
неприятный шум.
Как будто он там
с кем-то дерется.
Я ненавижу драки,
независимо от повода.