правде говоря, не одобряю
длительных помолвок.
Это дает возможность до свадьбы
узнать характер другой стороны,
что, по-моему,
не рекомендуется.
Прошу прощения, что
прерываю вас, леди Брэкнелл,
но ни о какой помолвке в данном
случае не может быть и речи.
Я опекун мисс Кардью,
и до совершеннолетия она не может
выйти замуж без моего согласия.
А дать такое согласие
я решительно отказываюсь.
По какой причине,
смею вас спросить?
Алджернон вполне подходящий,
более того - завидный жених.
У него нет ни гроша, а с виду
он кажется миллионером.
Чего же лучше?
Мне очень жаль, но приходится
говорить в открытую, леди Брэкнелл,
о вашем племяннике,
но дело в том, что
я решительно не одобряю
его моральный облик.
- Я подозреваю, что он двуличен.
- Двуличен?
Мой племянник Алджернон?
Немыслимо! Он учился в Оксфорде!
Сегодня, во время моей
недолгой отлучки в Лондон
по весьма важному для меня
личному делу, он проник в мой дом,
прикинувшись
моим братом.
Прикрываясь вымышленным
именем, он выпил,
как мне только что стало
известно от дворецкого,
целую бутылку моего
"Перье-Жуэ-Брю" 1889 года,
вино, которое я хранил специально
для собственного пользования.
Продолжая свою
недостойную игру,
он успел
в течение вечера
покорить сердце моей
единственной воспитанницы.
Оставшись затем пить чай, он
уничтожил все лепешки до единой.
И поведение его тем более
непростительно
что он все время
прекрасно знал
что у меня нет брата,
что у меня никогда не было брата,
и что я не имею
ни малейшего желания
обзаводиться каким бы то
ни было братом.
Я совершенно определенно
сказал ему об этом еще вчера.
Кхм-кхм.
Всесторонне обсудив этот
вопрос, мистер Уординг,
я решила оставить
без всякого внимания
обиды, нанесенные
вам моим племянником.
Весьма великодушно
с вашей стороны, леди Брэкнелл.
Но мое решение неизменно.
Я отказываюсь дать согласие.
Подойдите ко мне, милое дитя.
Сколько вам лет?
По правде сказать, мне
только восемнадцать
но на вечерах я всегда
говорю - двадцать.
Вы совершенно правы, внося
эту маленькую поправку.
Женщина никогда не должна быть
слишком точной со своим возрастом.
Это отзывает педантством
Восемнадцать, но
двадцать на вечерах.
Ну что ж, не так уж долго
ждать совершеннолетия
и полной свободы
от опеки.
Не думаю, чтобы согласие
вашего опекуна
имело бы
такое значение.
Простите, я снова прерву
вас, леди Брэкнелл,
но я считаю своим
долгом сообщить вам,
что по завещанию
её дедушки,
срок опеки над мисс Кардью
установлен
до тридцатипятилетнего
возраста.
Ну, это не кажется мне
серьезным препятствием.
Тридцать пять -
это возраст расцвета.
Лондонское общество полно женщин
самого знатного происхождения,
которые по собственному
желанию
много лет кряду остаются
тридцатипятилетними.
Леди Дамблтон, например.
Сколько мне известно, ей все еще 35
с тех пор, как ей исполнилось 40,
а это было уже
много лет назад.
Я не вижу причин, почему бы
нашей дорогой Сесили
не быть еще более
привлекательной
в указанном
вами возрасте.
К тому времени ее состояние
значительно увеличится.
Алджи, вы можете ждать,
пока мне исполнится 35 лет?
Ну, конечно, могу, Сесили.
Вы знаете, что могу.
Да, я так и чувствовала,
но я-то не смогу ждать.
Я не люблю ждать кого-нибудь даже
5 минут. Это меня всегда раздражает.
Сама я не отличаюсь
точностью, это правда,
но в других люблю
пунктуальность.
И ждать - пусть даже нашей
свадьбы - для меня невыносимо.
- Так что же делать, Сесили?
- Не знаю, мистер Монкриф.
Дорогой мистер Уординг,
так как мисс Кардью
положительно утверждает,
что она не может
ждать до 35 лет,
замечание, которое,
должна сказать,
свидетельствует о несколько
нетерпеливом характере,
я просила бы вас
пересмотреть ваше решение.
Но дорогая леди Брэкнелл, вопрос
этот всецело зависит от вас.
В ту самую минуту, как вы
согласитесь на мой брак с Гвендолен,
я с великой радостью
разрешу вашему племяннику
сочетаться браком
с моей воспитанницей.
Вы