Антикварная ручка крана
с нестёршейся надписью "горячая".
Гарантия, что она подойдёт к любой
стандартной чугунной ванне,
изготовленной между
1924-м и 1938-м.
Иначе говоря, мистер Пакстон,
вы перебираетесь из конуры
с миссис Пакстон.
- Аллилуйя.
- Удачи! Я запишу на ваш счёт.
Знаешь, возможно, она
ещё не видела это.
Да, возможно, она не брала
газету, понимаешь?
Или нет.
- О, Мэгги.
- Эрл, зачем тебе кондиционер?
Тебе нужен чердачный вентилятор, а?
Здравствуйте.
- Что?
- Ты, Мэг, видела это?
Да, видела.
И это самая грубая, оскорбительная шутка,
которую кто-то когда-либо сыграл со мной.
Да! Сколько времени ушло?
Где это вам сделали?
Вы обе - уродины.
Мне следует выгнать вас.
Мэгги, ты не рассказывала нам
о холостяцких шутках. И мы...
Святой боже.
- Мешок. Мешок.
- Она кончается.
Вот мешок. Дыши.
А на местном фронте, наш город Хейл,
штат Мэриленд, всё ещё бурлит
по поводу менее чем лестной статьи
о нашей землячке Мэгги Карпентер.
Её брачным подвигам воздал по заслугам
нью-йоркский журналист Айк Грэм
из "США сегодня".
Мистер Грэм назвал её...
Уважаемый редактор,
привет из деревни.
Возможно, вы считаете, что сельское
образование сосредоточено
главным образом на скотоводстве
и тракторах, а не на чтении.
Как же иначе можно было напечатать
выдумки обо мне и назвать их фактом?
Полагаю, мистер Грэм был слишком
занят, выдумывая утверждения
о том, как я бросаю мужчин,
чтобы побеспокоиться о такой глупости,
как точность репортажа.
Что понятно, потому что
если такая людоедка, как я, на свободе,
у кого есть время проверять факты?
- Эй, Фрэнсис, обедаем?
- Нет. Я иду в банк.
- Точно?
- Извини, Айк.
Ладно.
Привет. Замолвлю за тебя словечко.
Нет, всё нормально.
Не упоминай там моё имя.
Вот почему я с удивлением узнала,
что редактор мистера Грэма - женщина.
Я как-то надеялась, что мы, людоедки,
могли бы держаться вместе.
Посылаю вам эту маленькую записку,
чтобы сказать, что
я обдумала ритуальную жертву, которая
удовлетворит мой сегодняшний аппетит -
колонка Айка Грэма на блюде.
Искренне ваша, Мэгги Карпентер.
Прилагаю список грубых
фактических ошибок
в вашей статье. Там их 15.
Забавно. Она мне нравится.
В ней есть пыл.
Айк, послушай, она прислала список.
Юристы считают, это прецедент.
- Я оставляла тебе сообщение,
ты не позвонил. - И что?
Я никогда не перезванивал,
даже когда мы были женаты.
А вот что Фишер здесь делает?
Элли просила меня зайти
и морально поддержать.
- С каких это пор Элли нужна моральная
поддержка? - Это тебе, Айк.
Что? Что?
Журналистское правило номер 1:
сфабриковал факты - ты уволен.
Правило номер 2: никогда
не работай у бывшей жены.
Это здесь ни при чём. Ты состряпал
эту историю и сам это знаешь!
Не стряпал я ничего!
У меня был источник.
- Кто-то надёжный. Пьянчужка в баре?
- Ин вино веритас.
Эй, не бей пьяных в барах.
Значит, они не за рулём.
Кроме того, я репортёр.
Этим нам положено заниматься.
Это мы любим.
Провоцируем, приукрашиваем,
мы на одной ножке скачем.
- Благодаря этому я хорош.
- Нет, благодаря этому ты уволен.
Ладно, считайте, что вы отшлепали
меня как школьника. Да?
Вот. Ударь меня, давай.
Так бей же. Закончили.
Ты позвони, когда, знаешь ли,
почувствуешь, что пришло время,
и продолжим.
Это ведь навсегда, Айк.
Если уйдёшь тихо,
заплачу выходное пособие.
Сочувствую, Айк.
- Боб? Милый!
- Я в кухне.
Она выперла его! Дорогой?
Боб, она выперла его.
- О чём ты говоришь?
- Вот, слушай, слушай, это в газете.
- Прикинь это сперва.
- Ладно.
- Давай. Я прочитаю, так что
заходи отсюда. - Хорошо.
Готово? "Уважаемая Мэгги Карпентер, прошу
прощения у вас за это неприятное дело".
Вот оно. "Колонка Айка Грэма больше
выходить в нашей газете не будет".
- "Всего наилучшего в предстоящем
замужестве". - Эй, хорошо.
- Вот такой рюкзак ты будешь
нести в Гималаях. - Ладно.
- Скажи, если слишком тяжёлый.
- Нормально.
Подрегулируй.
Немного, да. Малость тяжеловат. Детка.
Привет, это я. Оставьте