счастливы.
Я не хочу быть холодной,
не хочу быть печальной.
Не хочу больше злиться на него.
- Знаете, у меня есть лампа.
- Какая лампа?
Врач прописал от депрессии.
Я часами сижу перед ней.
Это вроде бы
помогает мне держаться.
Опишите мне, какие изменения
вы хотели бы видеть в У илле?
Он смотрит на меня.
- Сахар?
- Нет, спасибо.
Думаю, сахар вам понадобится.
Ну, хорошо.
Вы несчастны?
Почему Вы так решили?
Не знаю, мне так показалось,
когда Вы пришли.
Я вполне счастлив.
Вполне? Настоящий англичанин.
Я думаю, это был самый
счастливый день, правда.
Когда родилась Би.
А иногда я думаю...
Я думаю, что Би была наказана
за то, что я бросила мужа
и уехала из Швеции.
А потом я встретила У илла.
Он был такой хороший.
Мы были очень счастливы, правда.
А потом я начала отдаляться
от него, не знаю, почему.
Я просто отдалилась от него.
Простите, это звучит глупо,
но я забыл рубашку.
Я собирался принести Вам рубашку,
чтобы сшить такую же,
и забыл ее.
- Ну, ничего.
- Может, я ее принесу?
Я могу вернуться и принести ее.
- Я мигом.
- Хорошо.
Или, может, когда придете
за костюмом?
Я не вовремя.
В смысле - без рубашки?
Точно. Но это совершенно
неважно, так?
Я собиралась в супермаркет,
- а потом мне нужно на работу.
- Хорошо.
- На чем вы ездите за покупками?
- На автобусе.
Знаете, я почти
водитель автобуса.
У меня угнали машину, и я взял
на работе фургон.
Он на электричестве.
Вы быстрее ходите.
Его даже пешеходы обгоняют.
Соглашайтесь.
Ничего плохого с Вами не случится.
- Да.
- Отлично.
- Расскажите мне о сыне.
- О Мирсаде?
О Мирсаде.
Ну... он ненавидит свое имя.
Оно подходит для Сараево,
а не для Лондона.
Здесь его зовут Миро.
Но я думаю, он еще
полюбит свое имя.
Имена в нашей стране,
они как гербы.
Можно жить или умереть
из-за имени.
Мирсад - мусульманское имя.
Его должны были назвать сербским
именем, по отцу, но я, знаете,
иногда бываю очень упрямой.
- Какая вы?
- У прямая. Иногда.
Это имя спасло ему жизнь.
Когда мы выбирались из Сараево,
вместе с Красным Крестом.
Город был окружен.
Солдаты сербы остановили
нас на блокпосту.
Они взяли его, взяли моего сына.
И спросили: "Как тебя зовут?"
Он сказал: "Мирсад, меня зовут
Мирсад". Мусульманское имя.
Если бы он назвал свою фамилию,
сербскую фамилию, Симич,
его могли посчитать
сыном предателя.
Как бы то ни было, с тех пор я все
время думаю, что могу его потерять.
У него сейчас неприятности.
Это уже другая история.
Я не могу говорить о блокаде
в супермаркете, простите.
Нас ограбили.
Несколько раз. Наш офис.
Теперь что-то разбилось.
В смысле, не только окно.
Дело ведь не в самом взломе,
верно? Сам образ жизни ломается.
И до того, как починить окно,
разобьешь что-нибудь несколько.
Вообще, именно этим я и занимаюсь
на работе. Уборкой.
Вот захламленный пустырь между
домами. И тут приходим мы.
Берем немного зелени, как соус.
Как помаду.
Как украшение.
Ладно... Это такой
изощренный способ сказать,
что форма Ваших губ
отпечаталась в моем сердце.
- О чем вы задумались?
- Я думаю...
Это изощренный способ сказать,
что вы женаты, насколько я знаю.
А еще подумала, что босниец
сказал бы меньше,
но захотел бы большего.
Они любят поговорить, поверьте.
Но они говорят о политике.
А с женщиной говорить не нужно.
Но это же ужасно.
Не думаю, что это так уж плохо.
Она будет разочарована,
но ничего страшного.
- Пол, Вы отец?
- Я люблю своих детей.
Я вожу мальчиков на крикет.
Моему другу пришлось заниматься
своими детьми. А вот и мама.
Папа не смог приехать.
- Но мы же все уладили.
- Почему папа не приехал?
Он работает, милая.
- И не закончил вовремя.
- Он никогда не приезжает.
У нас есть видео.
Видео, видео, видео.
Би!
- О, вот это отлично получилось!
- Я знаю, поняла.
- Еще, еще, еще.
- Еще?
- Что скажешь? Она молодец, да?
- Молодчина.
А еще очень хорошо, что батарейки
вернулись в пульт.
Просто загадка,
как это они нашли дорогу к дому,
когда были нам так нужны?