Балака уменьшилось
с 9 000 до 1 300.
Кладбища переполнены,
тела не похоронить.
Мертвые насылают
чуму на живых -
на тех, кто
отправил их на смерть.
Мы сообщаем
Европейским правительствам,
что животы беременных
женщин вспарывают.
В общественных местах валяются
разорванные на куски скелеты женщин.
Собаки грызут черепа
изнасилованных девочек.
Всё это ужасно.
Европейские правительства одним
жестом могли бы остановить это.
Те, кто совершают эти
преступления - вселяют ужас.
Те, кто позволяют им
это совершать - мерзавцы.
Правительства запинаются.
Они заикались и прежде.
Они говорят, что
мы преувеличиваем.
Да, это так.
Балак был уничтожен не за
несколько часов, а за несколько дней.
Было сожжено не 200 деревень.
Только 99.
Это была не чума,
а просто брюшной тиф.
Не все женщины были изнасилованы.
Не все девочки были проданы.
Некоторые
убежали.
Кастрированные пленные
были сначала обезглавлены -
и это уже
меньшее зло.
Мальчик, которого
перебрасывали с пики на пику -
был уже
заколот штыком.
И так далее,
и так далее.
И почему те
люди восстали?
Почему группой мужчин нельзя
владеть как стадом скота?
И так далее,
и так далее.
Говорить так -
усиливать ужас.
Торгующие общественным
негодованием - патетичны.
Приуменьшение ухудшает положение дел:
деликатность играет на руку варварству.
Давайте называть вещи своими
именами: убийство человека
и в лесу Бонде и в
Шварцвальде -преступление.
Убийство народа в
дебрях дипломатии -
тоже преступление.
Даже большее. Вот и всё.
Где этому конец?
Когда эти героические
испытания народов будут закончены?
Нам говорят, что мы
забываем некоторые проблемы.
Убийство человека - это преступление.
Убийство народа - это ещё вопрос.
У каждого правительства
есть свои проблемы.
Мы отвечаем:
И у человечества
есть свои проблемы.
Больше, чем Индия,
Англия и Россия.
Это ребёнок в
животе матери.
Священное Писание рассказывает
нам, что перед уходом
дочери Лота захотели
оглянуться назад.
Они были
превращены в соль.
Мы только
снимаем прошлое.
То, что проходит.
И серебристая соль
закрепляет свет.
Никаких историй...
Когда
я придумывал.
Истории...
Когда я ничего
не придумал.
Какие истории,
точнее?
Сражение
при Бородино
и конец господства Франции -
как сказано у Толстого.
Битва за Багдад -
как сказано CNN.
Триумф Американского
телевидения и его поклонников.
Немец Эрик Поммер,
основатель Всемирной
Матцушита Электроникс,
воскликнул:  Я заставлю весь
мир рыдать в своих креслах!
Возможно,
он этого добился.
Газеты
и телевидение
показывают только
смерть и слёзы.
С другой стороны, люди, которые
целый день смотрят телевидение -
больше не плачут.
Они разучились
смотреть.
Какую историю
мы хотим?
Предположим, что мы ещё достойны
Картезианского монастыря
и преступлений и
наказаний.
Давид О.Селзник
требовал:
 Я хочу Дель Рио и Тайрона Пауэра
в Романcе Южных Морей
Любая история будет успешной,
если её называть Райские Птицы
и закончить прыжком
Дель Рио в кратер вулкана
Я был один,
запутавшийся
в своих мыслях.
Я держал в руках книгу:
Манэ Батайя.
Кажется, что женщины Манэ
говорят: Я знаю, о чём Вы думаете.
Вероятно. потому, что до Манэ -
Мальро объяснил мне это -
внутренний мир был более
неуловимым, чем космос.
Знаменитые неясные улыбки
да Винчи и Вермеера
первое, что говорят:
Это я, я.
А мир - уже потом.
Даже женщина Коро
в розовом не думает
об Олимпии,
о Берте Морисо,
о буфетчице
из Фоли-Бержер.
Потому, что в конечном счёте
наш замкнутый мир
открылся космосу.
С Манэ начинается
современная живопись: это -
кинематограф.
Формы,
стремящиеся высказаться.
Точнее: формы,
которые думают.
Кино придумали для размышлений.
Но это вскоре было забыто.
Но это -
другая история.
Пламя Аушвица
принесло пользу.
За эту мысль
можно дать хотя бы грош.
Я был один,
запутавшийся в своих мыслях.
Тогда Золя прошёл со
своей вечной камерой.