делали
с ирландцами на протяжении 800 лет.
Евклид - это грация, красота
и элегантность.
Вы это понимаете, мальчики?
- Да, сэр!!!
- Да, сэр.
Сомневаюсь. Любить Евклида - значит
быть одиночкой в этом мире.
Ты, Клохесси! Кто стоял у подножия
креста, когда распяли нашего Господа?
12 апостолов, сэр.
Клохесси, как по-ирландски будет "дурак"?
Омадаун, сэр.
Сэр, я знаю, кто стоял у креста.
Сэр, это были три Марии.
Этот Финтан Слэттери - он, наверное,
собирался стать святым, когда вырастет.
Все знали, что он одевает по ночам
блузку своей сестры. . .
. . .и завивает волосы щипцами, чтобы
выглядеть хорошо на воскресной мессе.
Ничего удивительного, что мы
стали прогуливать школу.
Быстрей, Фрэнки, я сейчас
все уроню!
Я убью тебя!
Фрэнки! Нет ничего лучше в этом мире,
чем нажраться до отвала яблоками,
. . .запить водой, продристаться и
вытереть жопу зеленой травой!
Пэдди, быстрей вытирай задницу!
Пора доить коров!
Фрэнки, подожди меня! Постой!
Фрэнки, ты не так делаешь,
ты должен тянуть ее вниз.
- Я и тяну. Заткнись.
- Не так, Фрэнк.
- Замолчи, заткнись.
- Фрэнки, что ты делаешь?
Отстань!
- Ах вы, маленькие ублюдки!
- Быстрей, Пэдди! Беги!
Вон отсюда! Я вам башки поотрываю,
только попадитесь мне!
Привет, свинки!
Мики Моллой уговорил нас пойти в дом
Питера Дули.
У Питера Дули был горб, как у Чарльза
Нотора в фильме "Горбун из Нотр-Дама".
Поэтому его прозвали Квазимодо.
У него было 4 сестры,
и у каждой была огромная грудь.
С вас троих шиллинг. Вы залезаете на трубу
и смотрите по очереди. Но не дрочить!
У меня свои сестры. Зачем мне платить,
чтобы посмотреть на твоих голых сестер?
Смотреть на своих голых
сестер - самый большой грех.
Ни один священник в мире
не простит тебе это.
- Что там видно?
- Офигеть можно!
Ты видишь их сиськи, Мики?
Я сказал, не дрочить, Моллой,
не дрочить на трубе!
- Просто супер!
- Я сказал, не дрочить! Отойди, Пэдди!
Ах вы, извращенцы! Пошли вон!
Моим дочерям нельзя даже помыться
в пятницу, чтобы вы не пялились на них!
Бедный Квазимодо, он был прав. Пялиться на
своих голых сестер - самый страшный грех.
Но если ты продаешь
их за шиллинг - это еще хуже.
Интроеба ад алтаре дей,
и потом ты говоришь. . .
Ад деум кви летификат, ювентутам мэам.
Правильно.
Интроеба ад алтаре дей, а потом. . .
Ад деум кви летификат, ювентутам мэам.
Отлично. Еще раз. . .
Здравствуйте. Как дела?
Это мой сын Фрэнсис.
Он может читать по-латыни.
Он готов стать алтарным мальчиком.
- Ад деум кви. . .
- Извините, у нас нет комнаты.
Ну и ладно, сынок.
Пономарь сказал, что для
него нет комнаты.
Я скажу тебе, как это называется:
классовая дискриминация.
Они не хотят допускать бедных детей
к алтарю.
Детей с обшарпанными коленками и
вываливающимися из штанов задницами.
Им нужны мальчики в красивых ботинках,
с чистыми волосами,
. . .у которых отцы работают на стабильной
работе, а не такие бездельники, как ты.
Вот в чем все дело.
Очень трудно сохранять веру.
Ты заказываешь выпивку для людей,
которых ты не знаешь, которые говорят тебе,
. . .что ты хороший парень, в то время,
как у твоих детей болят желудки.
Да, ты права. Я найду работу. Я обещаю.
Если ты найдешь работу, ты потеряешь
ее в день зарплаты,
. . .потому что ты пропьешь ее,
ты потеряешь эту работу.
Мы выберемся, Анджела. Я все изменю.
Пособие - 19 шиллингов,
рента - 6 шиллингов.
Остается 13 шиллингов на еду
и одежду пятерым.
Господь милостив, Анджела.
Может, Господь милостив к кому-то где-то,
но его давно не было в трущобах Лимерика.
О, Анджела. . .
Ты можешь попасть в ад за эти слова.
Разве я уже не в аду, Малахи?
Иди ко мне.
И опять ангелы оставили еще одного
младенца на пороге этого дома.
- Как ты его назовешь, Анджела?
- Мне нравятся имена Кевин и Шон.
Нет, их и так слишком много.
Если ты крикнешь с порога имя Кевин или
Шон, на твой зов сбежится пол-Лимерика.
Мне нравится имя Альфонс.
Альфонс? Глупое имя.
- Господи.
- Не ругайся.
- Мама!
- Оставь в покое бедняжку.