На Рождество умер наш сосед Уолтер.
И наш отец приехал домой.
- Это папа! Папа!
- Папа! Папа!
- Ты скучал по мне?
- Да!
- Привет.
- Мы ждали тебя вчера.
Все понятно.
Господи, что ты с собой сделал?
На море был шторм. Я ударился
головой. Я чуть не выпал за борт.
Ты не подрался? Это не из-за пьянки?
Ты сказал, что привезешь нам что-нибудь.
Да-да.
Я привез.
Ты, наверное, проголодался в дороге?
Мы съедим это завтра после
рождественского ужина.
Ты привез какие-нибудь деньги?
Ты все пропил, да?
Времена тяжелые, Анджела.
Работа очень тяжелая.
- Ты пропил все деньги, папа?
- Ты все пропил?
У них нет никакого уважения к отцу.
- Мне надо увидеться с одним человеком.
- Иди встречайся.
Только не приходи домой пьяным
и не ори свои песни.
Поешь что-нибудь. Сегодня Рождество.
Я не голоден. Но если никто
не хочет, я съем глаз овцы.
- Только не глаз, папа.
- Не надо, папа.
- Папа, не надо.
- Да что такое с вами?
Ты же не будешь это есть?
Ты отвратителен.
Замечательно. Глаза очень вкусные.
Ну ладно. . .
Куда ты собрался?
В Лондон.
В Рождество?
Это лучший день для путешествий.
Кто-нибудь на мотоцикле не откажется
подвезти рабочего парня в Дублин.
Вспомнят о тяжелых временах
в Святой Семье и помогут.
Как ты доберешься до Холихеда?
Так же, как и сюда. Всегда можно
улучить момент, когда никто не смотрит.
Ладно.
Ведите себя хорошо, мальчики.
Молитесь. И слушайте свою маму.
Я напишу.
Вот, дай им.
У меня с орехом.
А у меня нет ореха. Почему орехи
всегда попадаются Фрэнки?
- Орехи полезны для зрения.
- А у меня рахат-лукум.
- Орехи вылечат его глаза?
- Да.
- Один глаз или два?
- Я думаю, оба глаза.
Фрэнки, если бы у меня был орех,
я бы отдал его тебе.
Мама, можно мы с Майклом возьмем
еще одну шоколадку? Можно?
Если бы я жил в Америке, я бы сказал:
"Я люблю тебя, папа", как в их фильмах.
Но в Лимерике меня бы засмеяли.
В Лимерике разрешается говорить,
. . .что ты любишь Бога, детей
и лошадей, которые приходят первыми.
Все остальное засоряет голову.
Иди домой, Фрэнки!
На следующей неделе пришел
почтовый перевод с тремя фунтами.
Мы были на седьмом небе от счастья.
В следующую субботу не было телеграммы.
Она не пришла и через неделю.
И вообще больше не было
субботних телеграмм.
- Что ты делаешь?
- Осторожно! Мы разводим огонь. Холодно.
Давай, Фрэнки, помоги нам!
- Возьми Папу Римского, Майкл.
- Положи Папу Римского на постель.
- Это ты, Фрэнки?
- Да, миссис Перселл.
Заходи, сынок, там холодно.
Господи, боже мой, ты совсем замерз.
Правда, радио - это чудесно, Фрэнки?
Да, миссис Перселл.
Ты представляешь себе бедуинов
в Сахаре, ковбоев в прериях.
Да.
Людей, попивающих вино в кафе.
И моряков на своих шхунах,
посасывающих какао.
И пьесы о греках, которым выкололи
глаза,
...потому что они поженились
на своих матерях по ошибке.
И Шекспира. Я люблю Шекспира.
Шекспир - как пюре, миссис Перселл.
Никогда нельзя насытиться им до конца.
Я уверена, что господин Шекспир
был ирландцем.
Билли Холлидей.
Билли, Билли. . .
Я хочу быть с тобой в Америке.
Америка. . . Там у всех хорошие зубы,
там у каждого есть унитаз.
- Господи, где другая комната?
- Какая комната?
Я сдал вам две комнаты. А одна пропала.
Я точно помню стены, потому что я точно
помню комнату. Куда пропала комната?
Я не помню стены. А если я не помню
стены, то я не могу вспомнить комнату.
Я хочу знать, где стена!
Что она сделала с этой комнатой?
- Кто-нибудь из вас помнит стену?
- Это не та стена, которую мы сожгли?
Боже. Это ни в какие рамки не лезет.
Вы задолжали ренту за 4 недели.
А здесь творится такое. . .
Вон! Миссис, я выгоняю вас!
Через неделю я приду сюда,
и чтобы здесь никого не было.
Все вон отсюда! И больше не возвращайтесь!
Жаль, но Вы не жили во времена, когда
англичане изгнали нас и оставили на дороге.
Не умничайте, миссис, или я пришлю
людей, и они выставят вас завтра же!
Завтра вы со своей мебелью
останетесь на мостовой под дождем!
Господи, что мне делать?