организме
так много газов, жалко их тратить попусту.
Поэтому я засовываю себе в задницу
трубку, поджигаю ее,
...и этого огня хватает,
чтобы вскипятить воду в любом котле.
Ко мне сбегаются все англичане, они платят
мне любые деньги, чтобы я вскипятил воду.
Не подобает рассказывать такие
истории над телом мертвого ребенка.
Ну, это лучше, чем сидеть
с постными лицами.
И я могу поиметь столько денег
с англичан,
. . .что смогу подкупить генералов,
которые плюют на ирландцев.
Я уйду из армии и поеду в Париж.
Там я преспокойненько буду "парлекать"
с натурщицами, с художниками.
И буду там попивать красное вино.
Я не знал, почему мы не смогли удержать
Оливера,
. . .почему нам нужно было отправлять его
куда-то в ящике, как мою сестру.
Это неправильно, я хотел кричать
об этом, чтобы все слышали.
Папа сказал, что идет на биржу труда
за пособием по безработице.
Он сказал, что вернется к полудню и
принесет хлеб, яйца и чай.
Он не пришел ни к полудню, ни в час дня,
ни в два часа. Весь день его не было.
На улице был месяц май.
Хватит, хватит, перестаньте сейчас же!
Ты мелкий хулиган.
Этому ты в Америке научился, да?
Так, ты пойдешь со мной!
Я выбью из тебя всю дрянь,
мелкий вонючий янки!
У всех учителей в школе Лимерика были
палки и розги.
Они били тебя, если ты
не знал, что Бог сотворил мир,
. . .или если
ты не знал главного святого Лимерика.
Они били тебя, если ты не мог прочесть,
например, Аве Мария по-ирландски.
Они били тебя за то, что ты смеялся, за то,
что ты опоздал, за то, что ты говоришь.
Один учитель бил за то, что ты не знал,
что Имон де Валера - самый великий человек.
Другой - за то, что ты не знал, что Майкл
Коллина был самым великим человеком в мире.
МакКурт!
Ты вонючий янки, МакКурт. Кто ты такой?
Говорят, что мы были ковбоями и
гангстерами, сэр. Я просто пошутил, сэр.
Заканчивай свои шутки,
они не виноваты, что они янки.
Нет, сэр.
Ты должен каждый вечер вставать на колени
и благодарить Бога за то, что ты не янки.
Потому что, если бы ты был янки, Хеферман,
сам Аль Капоне пришел бы у тебя поучиться.
- Больно!
- Больно!
Я знаю, что Оливер умер. Малахи знает,
что Оливер умер.
Но малютке Юджину только два года,
и он еще ничего не понимает.
Мы с Малахи смешили его, корчили рожи,
надевали горшки на голову,
. . .водили его в парк, показывали ему цветы.
Папа говорил, что Юджину очень
повезло с такими братьями, как мы.
Но он все равно умер.
Мама.
Господи, боже мой, ты этого хотел?
Я не должен задавать тебе этот вопрос,
да? Ты забрал моего сына Оливера.
Его брата Юджина. Ты забрал и малютку
сестренку Маргарет Мэри.
Господи, почему ты допускаешь
смерть таких малюток?
Пожалуйста, Господи, не позволяй, чтобы
нас с Малахи и всех остальных,
. . .и даже тетю Эгги, и мистера Бенсона,
положили в эти ящики и опустили в землю.
Во имя Отца и Сына, и Святого Духа.
- Я буду через минуту, сынок.
- Нет! Это гроб Юджина!
Я скажу маме, что
ты поставил свой стакан на гроб Юджина.
- У Вас есть еще, мистер?
- Подожди снаружи, Фрэнсис.
Нет!
Был бы он моим сыном, я бы запихнул его
куда-нибудь в округ Керри, подальше отсюда.
Если мужик не может себе позволить выпить
в день похорон, тогда зачем вообще жить?
Я не могла больше ни минуты
оставаться в этой комнате.
Я видела моих близнецов
утром, днем, вечером.
Если бы мы не переехали,
я бы угодила в психушку.
У меня осталось двое,
и я жду еще одного.
- Садитесь, мадам. Присаживайтесь.
- Спасибо.
На Вас очень хорошее пальто.
Мне дала его моя кузина из Бруклина.
Оно не новое.
МакКурт, Вы не уроженка Лимерика?
Откуда у Вас эта фамилия?
От мужа, сэр, он с севера.
Почему бы вам не поехать в Белфаст?
Может, там вам помогут.
Не знаю, сэр.
Конечно, не знаете.
Вокруг столько неучей.
Я сказал: вокруг столько неучей.
Да!!!
И чего Вы хотите от нас?
В нашем новом доме нет никакой мебели.
- А Ваш муж где-нибудь работает?
- Нет, сэр, он на пособии.
Мы выпишем Вам чек на стол,
два стула и две кровати.
Вы