ни одного человека из своих.
- Мы потеряли 37 человек.
- Вы безжалостны к этому несчастному.
Ваши утверждения никто не может
ни подтвердить, ни опровергнуть.
Даже он сам.
Не хотел бы я быть на вашем
месте, лейтенант Де Сэв.
Мне на моем месте тоже не
сладко. Но я там, где я есть!
Вам предстоит сделать выбор между этим
офицером, отважным и закаленным в боях,
и этим подростком, растерявшимся
посреди насилия и страха.
Слово против слова. Нет ни доказательств,
ни уверенности. От Вас требуют правосудия.
Но и судьи когда-нибудь судимы будут.
И вопрос прозвучит тогда: не были ли вы
справедливы, но были ли милосердны?
Выше голову, товарищ!
Остается прошение о помиловании, мадам.
Ваше меню, господин Менар?
Вот что я с ним сделаю!
Хочу мерланга по рецепту Колбера.
Хватит с меня кабанятины!
Вы уже мне целого кабана скормили! Что,
так сложно - мерлан по-колберовски?
Поджарьте в панировке, вот и все.
Господин генерал! В здешних
местах эта рыба не водится.
- Где хотите, там и доставайте!
- Будет сделано, господин генерал.
И когда эта кадриль закончится?
София, Бухарест, София! Теперь дельта Дуная!
Какого черта нам понадобилось в дельте?
Солдатам тоже непонятно,
почему их никак не демобилизуют.
Потому что мы - оперативная
группировка, голубчик.
Бывает мир, война и операции.
Операции - это мир на военный лад.
Слушаю Вас. Вы ведь не о погоде
со мной поговорить пришли.
Нет, господин генерал, я прошу освободить
меня от обязанностей обвинителя.
Что? Освободить?
Беспокоите меня посреди не знаю
какой по счету погрузки багажа,
чтобы просить освободить Вас?
Вы меня за кого принимаете? За
начальника отдела в универмаге?
Здесь добровольных отставок не бывает.
Я Вас отстраняю! Шагом марш в свою роту.
Есть! Есть, есть!
Ну что, долго тут мерзнуть будем?
Или найдешь наконец свой вагон?
- Конан! В чем дело?
- Да, тот румынский офицер.
- Что румынский офицер?
- Я же сам подготовил то дело к закрытию!
Только тот кретин взял да и помер.
И вся твоя подготовка псу под хвост.
Ну что, пошли? Вперед, марш!
Я 1 1-го года призыва!
Восемь лет дома не видел.
Черт!
А я семь лет! Семь лет! Мы за
Францию воевали! Хоть и здесь!
А теперь хотят, чтоб мы сражались
против врага, который не нападал на нас!
Против венгров. И даже против
русских, против бывших союзников!
Нас семьи ждут! Жены, дети.
Работа, поля, жизнь!
Хватит, так не может продолжаться!
С меня во всяком случае хватит!
Во Франции война год как кончилась!
Штыки в землю!
- А я говорю, 300 лей.
- Черт, да он блефует!
- Я, похоже, на нуле. Сдаюсь.
- Так у тебя ничего не было?
Черт возьми! Ничего не было!
И чтоб без глупостей! А то
пояса с подтяжками поснимаю.
Я-то думал, ты поумней остальных!
В колонну по двое!
По ту сторону реки - большевики.
Вы - здесь, я - там, за холмом.
- И что дальше?
- Дальше ждем, пока они пройдут.
Я тут Эрлана видел. Казнь через три дня.
Вас совесть не мучает?
Оружие к ноге!
Вольно!
Сержант Ланзек! Выйти из строя.
- Вы отказались обеспечивать охрану?
- От кого охрану, господин полковник?
Война семь месяцев как
кончилась. Нет врага больше!
Мы с товарищами во Францию хотим.
Кто согласен с сержантом,
два шага вперед.
Жандармы, взять их!
Посадить к арестантам!
Кто вышел из строя...
Нале-во! Ша-гом марш!
Ланзек, я бы тебя тогда взял
с собой, да у тебя астма была...
Эх, если б все назад вернуть...
- Все настолько глупо, бессмысленно...
- Вы считаете, что война закончилась?
Не война, а войны! Все войны!
Ничего ты, мальчик, не понял.
Они только начинаются.
Красные против белых.
Анархия против закона.
Вера против цинизма.
Добро против зла.
Это есть наш последний.
Так они поют.
У них ничего нет. Ни оружия,
ни припасов, ни командиров...
У них есть надежда. Это хуже.
Это старик так
напланировал? Оно и видно.
Удерживаем дорогу. С этой стороны
она неприступна, естественная преграда.
- Да неужто?
- Слишком глубоко.
Тот осел, небось, сделал три шага,
увяз в грязи и поскакал с