понимаю.
Домой в Александрию, в Египет.
Ты приехала на один вечер?
Чтобы меня одурачить?
Возможно, ты не будешь
чувствовать себя дураком,
если проведешь со мной ночь.
Я ведь уже сказал:
при тебе мне
нелегко говорить.
Во мне столько невысказанного,
что не передать словами.
Тогда как я узнаю?
В тебе тоже много
невысказанного.
Вероятно, так
бывает со всеми.
Останься ненадолго.
Я знаю тебя давно и так мало.
- Дай мне время.
- Ни я,
ни Египет вместе с Римом,
даже боги
не дадут тебе время.
Пользуйся тем, что есть.
Не теряй это,
изображая бога в Тарсусе.
В то время как
Октавиан стал богом в Риме.
Догадываюсь, что
танец закончился.
Сядь. Ты спишь
со своими воспоминаниями?
Когда носишь в себе
столько невысказанного,
наверное, становится
легче, если ломаешь вещи.
- Я хочу кое-что сказать.
- Лучше в другой раз.
Сейчас.
Цезарь.
Побеждать, побеждать.
Поставить мир на колени.
Ты не Цезарь. Знаешь об этом?
Будь храбрее самого храброго,
сильнее самого сильного.
Но ты не станешь Цезарем.
Он был первым и лучшим.
Правил лучше, любил
лучше, сражался лучше.
Беги, куда хочешь,
но ты не убежишь.
От нее не скроешься,
тень Цезаря всегда...
будет накрывать
тебя и весь мир.
Ты сказала: ''В любое время.
Приезжай в Александрию,
когда захочешь''.
Я сказал: ''Я приеду сегодня,
чтобы поклониться трону,
на который тебя посадил Цезарь;
чтобы провести переговоры,
которые не удались Цезарю''.
Поговорить о сыне Цезаря,
о ваших мечтах, которыми ты живешь.
Александр хотел,
чтобы миром правили ты...
и Цезарь.
А где Антоний?
Где Марк Антоний?
Антоний Великий?
Божественный Антоний?
Здесь.
Он...
здесь.
Позади Цезаря,
по правую руку от Цезаря.
В тени Цезаря.
Ответь, сколько
у тебя было любовников?
Один? Десять? Все? Ни одного?
Они целовали
тебя губами Цезаря?
Его имя ты кричала в темноте?
А потом приходил он к тебе?
Умоляла ты простить
тебя в память о нем?
Ты пришел сюда, опьяненный
вином и жалостью к себе,
чтобы победить Цезаря?
Давным-давно ты
заполнила мою жизнь,
как оглушительный шум,
которой звучит в моем сердце.
Освободи меня
от желания, от страха.
Цезарь мне не позволит.
Я никогда...
от тебя не освобожусь.
С первого мгновения,
когда ты въехала в Рим...
на каменном чудовище,
сияя на солнце,
как золотая игрушка...
Как я завидовал Цезарю.
Я ревновал.
Не к триумфам и победам,
не к титулам
и ликующей толпе.
Я ревновал к тебе.
Когда мы встретились
в Риме, я тебя вспомнила.
Странно, что я никогда
тебя не забывала.
Вспомнила?
Много лет назад,
тебя, еще молодого воина,
расквартировали
во дворец в Александрии...
под командованием...
- Как звали полководца?
- Габиний.
Габиний.
Это было двенадцать
лет назад. Я тебя полюбила.
- Ерунда.
- Правда.
Любовники всегда хотят,
чтобы их любили, как никого.
Это было возможно.
Это игра. Кто первым полюбит.
Я.
Если бы ты меня тогда
увидела, то пришла бы в ужас.
Немудрено. Все знают, что
римляне убивают маленьких детей...
и скармливают их
своим лошадям.
Это послужит началом.
С сегодняшней ночи...
ты не будешь
ревновать меня ни к Цезарю,
ни к кому-либо еще.
Для меня это не новость.
Много лет Антоний...
подбирал крошки, падавшие...
со стола Юлия Цезаря.
Я бы сказал, что они
друг друга заслуживают.
Пусть он остается в Египте.
Пусть растрачивает
по мелочам свою жизнь,
а не владения
и империю римского народа.
Римский народ.
Римский народ. Кто
принес нам славу и владения?
Неужели Антоний?
Нет. Римский народ.
Станет ли Антоний
подметать империю...
под ложем Клеопатры?
Его обожаемые римляне
вздыхают, но довольны.
Пусть он, сколько хочет,
живет вдали от них...
и никогда о них
не вспоминает.
Римский народ
сохранит его в своих сердцах.
Вдали от Рима,
но не от Цезаря
и не от сына Цезаря.
Германик, ты
говоришь обо мне?
Нет, Октавиан, о Цезаре.
Я - Цезарь.
Только пока Антоний...
живет вдали от Рима.
Антоний,
не задерживайся
в Александрии.
Германик,
не задерживайся в