не кто-то.
Но, детка, руки кому-то принадлежали.
Чьи же это были руки?
Просто руки.
А ты не хочешь снять полотенца
и взглянуть на эти руки?
Почему бы нам этого не сделать?
Сделаешь?
Вы поможете мне?
Конечно.
А теперь - раз, и два...
Вот мы и сняли кухонные полотенца.
Теперь ты можешь посмотреть на эти руки?
Нет. Я не хочу.
Не хочу.
Ну, постарайся. Постарайся.
Попробуй посмотреть на руки, ладно?
Ты видишь ладони?
А руки целиком видишь?
До локтей?
А до плеч?
Ты видишь шею?
Можешь посмотреть в лицо?
Нет! Там нет никакого лица.
Там нет никакого лица.
Это сделали одни руки,
или полотенца сами это сделали.
Мне страшно. Мне страшно.
Я знаю. Я знаю.
Я знаю, но если мы смотрим на то,
что нас пугает, то страх проходит.
О, мне больно.
Мне больно.
Я знаю,
но мы должны узнать,
что сделали эти руки,
чтобы было так больно.
Ну, что ты, Пегги.
Не нужно так делать.
O, Боже.
Не подходи к окну.
Помнишь, ты обещала мне не бить
окна в моём кабинете.
Руки... и люди...
их можно видеть,
они идут и разговаривают,
и их слышно.
И... и "ля диез" и "до".
Ой, ой, мне больно.
Кто эти люди, милая?
Что болит? Что болит?
- Я сделаю. Я должна выйти. Я должна выйти.
- Пегги!
Я сделаю. Я сделаю. Окно, разбейся.
Где ты? Где ты, Пегги? Скажи мне.
В кухне,
в кухне, в кухне.
Всё зелёное.
Всё зелёное.
И раковина, и стол,
и свет, можно видеть.
И шторы, и шторы,
и пианино в зале,
и пианино в зале.
И люди, и от музыки не скрыться,
и ничего не меняется.
О, не подвешивай меня.
Не подвешивай меня.
Куда тебя подвешивают?
Не подвешивай меня. Не подвешивай меня.
Я знаю. У тебя есть большой крючок.
У тебя есть вязальный крючок.
Ты меня подвесишь. Ты меня
подвесишь. Нет. Нет. Нет.
- Пегги, с кем ты разговариваешь?
- Нет, ты меня не выпустишь.
Ты мне не дашь разбить стекло.
Ты мне не дашь рисовать.
- И ты не дашь мне рисовать.
- Я дам тебе рисовать.
- Ты не дашь мне рисовать.
- Я дам тебе рисовать.
Ты не дашь мне рисовать.
Ты не дашь мне рисовать,
потому что я нарисую, как убежать отсюда.
Я нарисую дорогу отсюда.
И всех людей, и цвета.
И людей, и цвета.
Вы не рассердитесь.
Вы не рассердитесь.
Нет. Нет. Рисовать.
Я нарисую, как убежать.
Вы смотрите. Вы можете смотреть.
Вики сказала бы "могли бы", но я могу
сказать "можете", когда хочу.
Я могу сказать "можете", если я так хочу.
Люди. Люди. Люди.
Всё фиолетовое. И оно двигается,
и ты смотришь на них,
и видишь их ноги.
И тебе нужно уйти.
А там есть ещё, и ещё, и ещё.
И музыка, она кружится, кружится,
кружится, кружится, кружится,
и движется вверх и вниз вот так,
а потом вот так.
И можно видеть,
можно видеть,
можно видеть,
и у людей есть руки.
Пегги, кто эти люди?
Я не знаю. Я не знаю.
Просто люди.
Просто люди.
И это так, и так, и так, и снова,
и вокруг, и так,
и так.
И это слышно,
слышно.
И всё выше, выше.
Всё выше. "Ля диез".
"Ля диез" и "фа" и "фа"
и... и... и... "си" и "ре"
и... и... и... и... и
Брамс и Бетховен.
И... и... и... и... и... и
Брамс и... и... симфония «Из
Нового Света» и Дворжак.
И Дворжак, это слышно.
Это слышно.
Это слышно.
O, o, нельзя расходовать бумагу.
Нельзя расходовать бумагу.
Бумага ценная.
Бумага ценная.
Да. Да.
Она ценная. Она ценная.
Теперь видно.
Видно людей.
Теперь видно людей.
Их видно.
Видно.
Всё хорошо.
Всё хорошо.
Боже, как я сюда залезла?
Как я сюда залезла?
Вы не должны мне давать этого делать.
Так больше нельзя.
Сивилла, как ты себя чувствуешь?
Немного легче.
Хм, неудивительно.
Ты сделала важное дело.
Сивилла, иди, сядь.
Я хочу тебе что-то показать.
Иди сюда. Сядь.
Ты сказала мне, что
на этом рисунке - люди.
Кто это рисовал?
Это моя мать.
На этом рисунке - моя мать.
Видите, здесь завитки волос и...
и её глаз не видно.
Её глаза всегда меня пугали.
Это вы нарисовали?
Нет. Нет, это не я.
Видите, видите, маленький пучок и
шпильки, она всегда их носила в волосах.
А вот и вязальный крючок.
Я не помню.
Я боюсь вязальных крючков.
Как