и пришел к вам.
Карлайл хочет знать, Вы по-прежнему
не хотите признать себя виновной?
Конечно, нет.
Почему я должна это делать?
Понимаете, если Вы будете настаивать
на своей невиновности,
они предъявят вам обвинение в перевозке,
что влечет за собой смертный приговор.
С другой стороны,
если Вы признаете себя виновной,
это позволит судье смягчить наказание...
И, таким образом, сохранить свое лицо
и вашу жизны.
Я ничего не понимаю, мистер Вортингтон.
Я всегда полагала,
что правда может быть только одна.
Я не знала, что это веща,
которой можно манипулировать в угоду
несостоятельности законодательства.
Я просто вас спросил, вот и все.
А я вам просто отвечаю, что я невиновна.
И передайте мистеру Карлайлу,
что я не признаю себя виновной,
даже под страхом смертной казни.
Конечно. Я передам. Обязательно.
- Что-нибудь еще?
- Нет...
Тогда позвольте вам вопрос...
у вас проблемы с алкоголем?
Вы всегда так прямолинейны?
Только когда моя жизнь находится
в чужих руках.
По правде говоря,
я сегодня немножко выпил.
Но я не злоупотребляю. Это все жара.
Надеюсь, мистер Вортингтон.
Что ж...
Со своей стороны я порекомендую
ему взяться за это дело.
И вы, само собой,
можете настаивать на своей невинности.
- А он согласится?
- Надеюсь.
В противном случае, я ему напомню, что
истиной нельзя манипулировать, как вещью.
Так вы, кажется, выразились.
Спасибо вам...
за продукты и все остальное...
Вы не знаете, он связался с моим отцом?
Я просила мистера Карлайла
передать ему дневник.
Я его спрошу.
В 9-30 совещание
по проекту автотрассы Сукумуйт,
поэтому, пожалуйста, утром
впечатайте изменения в контракт.
Он лежит у меня на столе...
- Ричард, она невиновна.
- Я вам сказал то же самое.
Но Вы не сказали мне, что она молода,
но уже умна и непреклонна, как смерть.
Боже, как она похожа на моего отца.
Так же бескомпромиссность.
Прямота, граничащая с грубостью.
Она сама никого не щадит,
Ричард, и не ждет пощады от других.
Вы должны ее защищать.
- Вы так считаете? Я должен?
- Да. А Вы разве думаете иначе?
Можете идти домой. Я вам позвоню.
Нашей семье понадобилось четыре поколения,
чтобы чего-то здесь добиться.
И если я решусь защищать белую девушку,
то наша фирма будет выглядеть,
как другие колониальные фирмы.
Белые защищают белых.
И в скором времени тайцы будут думать
о нас не лучше, чем о других,
просиживающих штаны
в английском клубе...
Мне кажется, Вы преувеличиваете...
Что может быть хуже этого дела? Ничего.
Наркотики и деньги - хуже не бывает.
А Вы знаете, с кем наша фирма
имеет дело каждый день?
Эти люди буддисты.
Мне ничего не остается, как спросить
самого себя - какая нам от этого выгода?
Но она невиновна.
И тому, кто это докажет,
это принесет выгоду.
Другим, может быть. Но не мне.
И вот здесь Вы ошибаетесь, Хэл.
Потому что я скажу вам, что я думаю.
Кроме всего прочего, я еще и адвокат,
и если я сейчас не встану
на защиту невинного, то грош мне цена.
А значит, мы возьмемся за это дело.
Мы будем ее защищать,
а там, будь что будет.
И уж если мы беремся за это дело,
Вы должны взять себя в руки.
Вы должны упасть перед ней
на колени и благодарить,
что она дает шанс исправиться
такому ублюдку, как вы.
Знаете, в большинстве своем,
Вы порядочная скотина.
Но когда Вы говорите такие вещи,
я готов вас просто расцеловать.
Только не сейчас, Хэл.
Расцелуете меня, когда мы выиграем дело.
Непременно. Я вам это обещаю.
Помните, это не суд,
а предварительное слушание.
Вам будет предъявлено
лишь косвенное обвинение.
- В чем?
- Пока не знаю.
В любом случае, виновной
Вы себя не признаете.
Слушание будет проходить
на тайском языке,
поэтому не паникуйте,
если ничего не поймете.
Я буду выступать от вашего имени.
Поскольку обвинение очень серьезное,
судья может приговорить вас
к тюремному заключению.
- В той же тюрьме?
- Нет. Это был следственный изолятор...
В настоящей тюрьме, вроде Клонг Той
или Ярд Лау, или даже Лум Джау...
- Лум Джау - это самая